Советуем прочитать  
КРУГОМ ОДНИ ФАШИСТЫ
Андрей РУДАЛЁВ
18.11.2013
Заместитель главного редактора «Московского комсомольца» Айдер Муждабаев очень переживает за состояние межнациональных взаимоотношений в стране. В своём блоге, который можно изучить на сайте «Эха Москвы» (http://www.echo.msk.ru/blog/aiderm/), он регулярно уделяет этому вопросу большое внимание. Чтобы никто не сомневался в серьёзности его намерений, Российская Федерация под пером прославленного журналиста становится «Расистской Федерацией», где «националистический угар переходит рамки разумного» и очень смахивает на «третий германский рейх».

Достойнейший человек даже выступил с воззванием, где призывает «русских писателей» вне зависимости от их идеологии: «Остановите стыд, отупление и безумие. Ок, вы не можете. Но хотя бы призовите народ и власти это остановить». Он считает, что властители дум просто не имеют права молчать в «обстановке стремительной фашизации, в атмосфере погромов, зачисток, ксенофобской истерии». По мнению Муждабаева, у страны два пути: стать нормальным обществом или скатиться в нацистский рейх, причём сейчас происходит именно становление рейха. Журналист так и пишет: «четвёртый рейх».
До обращения к писателям Муждабаев регулярно бил в набат в своём блоге и за несколько дней до этого написал о том, что теперь очень хорошо понимает, как зарождался германский рейх. Откровение снизошло в обычной беседе от доброго парня, знакомой, которые будто бы изрекали, что ненавидят евреев, чеченцев… Ненавидят и всё. Ненависть необъяснимая и коренная. В ненависти и злобе, которая растёт, и всё больше людей совершают «националистический coming out» – отзвуки нацистской Германии!
«Вставай страна погромная» – пост с таким заголовком был написан в связи с событиями в Бирюлёво. Муждабаев пишет, что вскоре «хозяином в городе станет страх». Ещё ранее он выступил с посланием, где сообщает, что «Националистический угар в Москве стремительно переходит рамки разумного, перерастает в психоз и провокации».
Вообще он много и предельно эмоционально рассуждает про культивирование ксенофобского психоза в стране, про бытовой расизм, о том, что «наша Раша добровольно забивается в угол цивилизации». Эксперт по фашизму выискивает его во всём: в политике Навальном, депутате Ирине Родниной, палаточным лагере вьетнамских нелегальных мигрантов и даже репетиции парада Победы, которая спровоцировала пробки в Москве. Пробки – это типичнейший фашизм: «В наших СМИ происходящее называют репетицией парада Победы. А я бы назвал это преднамеренным убийством ни в чём не повинных людей. Которое ничем не лучше холокоста, пусть и в меньших масштабах. Это убийство такое же намеренное и хладнокровное». По Москве едут танки, а в это время скорая не может доехать до умирающего и люди мрут – сетует принципиальный журналист.
При этом в противоположность России, где все беды, якобы автоматически перекладывают на другие народы и тем самым люди превращаются в животных: «Национальное многообразие и мир – основа Америки», что вполне естественно, ведь Америка – это воплощённый рай на Земле... Соответственно, ксенофобия и фашизм – основа России. Ненависть к другим национальностях – это чуть ли не генетическое свойство русских людей, а презренная власть, заигрывая с ними, только распыляет эти черты.
ПРОВЕРКА НА ИНТЕЛЛИГЕНТНОСТЬ
Владимир ХОМЯКОВ
18.11.2013
Недавно прочитал письмо грузинской интеллигенции некоему еврочиновнику, который подготовил доклад о состоянии прав человека в этой закавказской республике. В «нарушение прав национальных и религиозных меньшинств» он включил, как это у них теперь принято, также «нарушение прав сексуальных меньшинств», которым не дают себя пропагандировать и не дозволяют однополые браки. В ответ появилось письмо, подписанное самыми разными людьми: поэтами, юристами, политиками, многодетными матерями, скульпторами, хореографами и даже чемпионкой мира по шахматам.
Называется оно предельно откровенно: «Уважайте наши традиции!» и говорится в нем, в частности, следующее: «Мы нашу культуру считаем частью общей евразийской культуры, но думаем, что нами любимая и во многом органичная Европа... была основана на христианских ценностях, которые мы хранили с горечью и радостью в эпоху советского социализма и которые мы будем хранить и в условиях западного капитализма и глобализации. Эти ценности от нас требуют прощения других, но они же запрещают нам публичную пропаганду разврата и укоренение через это среди нас уродливых форм свободы человека. А запрет на запреты является самой большой и противоречивой ложью, которую нам никто не сможет навязать».
И далее: «То, что происходит на Западе последние 30 с лишним лет, к сожалению, является массовым коллапсом семейственности, духовности и норм приличия… Разве у вас не идет политическая борьба за легализацию секса взрослых с детьми под флагом борьбы за права человека? Разве не стараются в странах Западной Европы легализовать инцест? Разве на Западе не распространяются безнаказанно фото- и видеоматериалы, демонстрирующие сексуальную связь людей с животными?.. Засим позвольте нам самим решать, что для нас приемлемо от уважаемой и во многом достойной подражания Европы, а что — нет».
ДИКОЕ ПОЛЕ
Александр КАЛИНИН
15.11.2013
Проект агломерации обрекает провинцию на вымирание

В один день в моей жизни сошлись два события. Утром пришло письмо от старого знакомого Павла Дмитриева, главы Красноуральского сельсовета Курганской области, а вечером случился сосудистый криз у моей матери, который чуть не свёл её в могилу.
Павел Дмитриев писал, что зар¬плату муниципальным работникам курганские власти переложили на плечи самого сельсовета. Оттого многие главы поселений, говорилось в письме, вынуждены снимать с себя полномочия. А надо бы, наоборот, бюджеты-то увеличивать. Да выделить каждому сельскому поселению по колёсному трактору с прицепом, чтобы можно было оказывать населению транспортные услуги, помогать малому бизнесу. Кроме того, ввести в штаты должности тракториста и электрика. Пусть хотя бы по одному на несколько поселений. Но вместо этого в верхах опять заговорили об укрупнении, а это приведёт лишь к дальнейшему оттоку населения и вымиранию последних оставшихся деревень, к обезлюдению территории.
Это утром.
А вечером скорая помощь, вызванная мной по случаю сосудистого криза престарелого человека, пришла неукомплектованной ни персоналом, ни лекарствами. Лекарств не хватает, устало объясняла доктор, а врачи частью уволились, частью болеют, а иные и умерли, ведь самим медикам некогда заняться собственным здоровьем. По всему выходило, что должную профессиональную помощь больному оказать невозможно, но и в больницу его нельзя забрать, потому как все они переполнены. «Население в Москве увеличилось, а больничные площади остались прежними, – грустно говорила она. – Инсультников и инфарктников класть некуда».
Эти два события, вроде бы никак друг с другом не связанные, вдруг завязались в тугой узел, когда я наложил их на кальку так называемой стратегии географического переустройства России, которая давно разработана и подготовлена к реализации.
Идея не нова. Ещё в бытность министром экономического развития Эльвиры Набиуллиной прозвучала мысль, что многие малые города бесперспективны в силу их низкой конкурентоспособности по сравнению с мегаполисами и в ближайшие 20 лет их покинут почти 20 миллионов жителей, а всё население сосредоточится вокруг двух-трёх десятков агломераций с населением миллион и более человек. Называется это так – ускоренное сжатие обжитого пространства.
По этой идее выходит, что вымирание провинции не опасность и наступление «дикого поля» на обжитое пространство – не угроза. Это лишь одно из условий дальнейшего развития страны. В словаре этих стратегов появились даже такие дикие, на взгляд нормального человека, термины, как пятнистая Россия и пустилище пространства. Причём расти будут только шесть городских агломераций: московская, петербургская, новосибирская, нижегородская, екатеринбургская и Самара–Тольятти – в основном европейская часть России.
ГЛУПОСТИ И ЗЛОДЕЙСТВА
Александр КОНДРАШОВ
08.11.2013
В программе «Познер» побывал один из авторов трёхсерийного фильма «Соломон Волков. Диалоги с Евгением Евтушенко». Фильм вызвал огромный интерес – действительно впервые на главном федеральном канале три вечера были посвящены поэту. Но отзывы в прессе и сети были, к сожалению, часто негативными, и, к ещё большему сожалению, не только о фильме, но и о его героях. Почему?

Познер об этом Волкова не спрашивал и претензий создателям фильма не предъявлял, а вспыхнувшую в связи с фильмом «злобу в Фейсбуке» объяснил обычной завистью неуспешных людей к успешным. Он задавал коллеге только удобные вопросы: вроде: «Вам эти три программы понравились?» – и получал ожидаемые ответы: «Я смотрел несколько раз… и всё равно на тех же самых местах у меня подступают слёзы к глазам». Не спросил Познер и о скандале с первой книгой, на которой «поднялся» Волков. Её полное название в переводе на русский звучит так: «Свидетельство. Воспоминания Дмитрия Шостаковича, записанные и отредактированные Соломоном Волковым». Многие близко знавшие композитора обвиняли Волкова в подлоге. Но и записанные на плёнку воспоминания можно отредактировать так, что белое станет чёрным.
На ТВ это делается при помощи монтажа, но Волков сказал Познеру, что к монтажу отношения не имел. Имели продюсеры Первого канала и режиссёр Анна Нельсон, которую многие помнят по умильным репортажам о родах Кристины Орбакайте и выборах в США. Константин Эрнст сказал на презентации, что ради демонстрации фильма «изменили сетку. Это решение, возможно, не рейтинговое, но для нас сущностное. Наверное, это будут смотреть только продвинутые, но они нам нужны».
Зададим вопросы, которые Познер не задал Волкову, а Волков – поэту, попробуем разобраться в том, что продюсерам нужно было на самом деле. И куда они сущно¬стно продвинулись.
Снято около 50 часов разговоров с Евгением Евтушенко, в трёхчасовом фильме из них поэт говорит от силы часа два. На фоне Нью-Йорка в кадре долго присутствует Соломон Волков. Похож он на Андрея Малахова, дожившего до 70 лет и отпустившего бороду-усы a la Napoléon III. Так что же выбрано из 50 часов? Именно то, что соответствовало рейтинговой стилистике Первого канала. В самом начале интервьюер с фальшивой благожелательностью сообщает, что настоящая фамилия поэта не Евтушенко, а… Гангнус, и родился он не на станции Зима, а в посёлке с неблагозвучным названием… Нижне¬удинск. Похоже, что «гнусный уд» и определил направление беседы и «низость» вопросов Волкова, задаваемых поэту: не о стихах, а о романах, изменах, случайных связях, «качках-стукачках».
Диковато смотрится, когда очень пожилой человек расспрашивает обо всём этом ещё более пожилого и восхищается 60-летней Марлен Дитрих, обнажившей свои прелести на столе поэта; неприятно и неопрятно как-то, когда Беллу Ахмадулину Волков называет секс-символом и вынуждает поэта говорить о её аборте, из-за которого она потом долго не могла родить, и о причинах, из-за которых она начала пить; противно, когда меряются донжуанскими списками – Волков, сладострастно щурясь, называл, каков он был у Пушкина и каков у Бродского – вдвое больший. Евтушенко, слава богу, не поддался на провокацию и не сказал, что его список ещё круче...
Постепенно складывался телевизионный образ не поэта, не гражданина, не трибуна и борца, дружившего с Фиделем Кастро, Сальвадором Альенде, Марком Шагалом, Пабло Пикассо и многими другими героями ХХ века, а постаревшего д’артаньяна, который смолоду только и делал, что кутил, изменял жёнам, а потом вдруг взял и изменил родине. Бред.
РУССКАЯ КУЛЬТУРА И КОСМОПОЛИТИЗМ
Георгий ДОБЫШ
08.11.2013
Удивительное дело: как только в России происходит революция или какой-либо переворот, сопровождающийся сменой политической власти, как тут же начинается погром русской национальной культуры.
Технология процесса борьбы с ней проста до безобразия: сначала люди, пришедшие к власти, объявляют культуру прошлого старой, ненужной, не имеющей для будущих поколений никакой реальной цены, а затем уже молчаливым согласием руководства государства поощряется, поддерживается ее разгром и уничтожение.
По крайней мере, в 1917 году ситуация с национальной культурой складывалась именно таким образом. Тогда «злой гений революции» Лев Давидович Троцкий ничтоже сумняшеся заявлял: «Опрокинутая Октябрьским переворотом дворянская культура представляла собой, в конце концов, лишь поверхностное подражание более высоким западным образцам. Она не внесла ничего существенного в сокровищницу человечества». А такая культура, мол, не стоит никаких сожалений.
Часть революционеров во главе с Лениными, не во всем была с ним согласна. Дворянскую культуру, считали они, использовать все же можно, но, лишь в качестве строительного материала для будущей пролетарской культуры. А она, по словам вождя пролетариата, «должна явиться закономерным развитием тех запасов знания, которые человечество выработало под гнетом капиталистического общества…» (т. 41, с. 304). Правда, Ленин замечал при этом, что к этим «запасам» надо относиться критически. Революционеры и социалисты должны «брать» из каждой национальной культуры «только» ее демократические и социалистические элементы, которые, в принципе, интернациональны, — «в противовес» буржуазной культуре с ее принципом “культурно-национальной автономии”, то есть, национализмом. А с ним надо бороться беспощадно.
И, наконец, еще одна группа борцов с русской национальной культурой – пролеткультовцы. Дело в том, что за месяц до восстания большевики, даже не планировавшие еще захвата почтамта, телеграфа, банка и других важнейших зданий российской столицы, создают организацию под названием «Пролеткульт». Руководство ее в своих идеологических изысканиях было довольно категорично: «буржуазную» культуру надо уничтожить и на ее развалинах необходимо строить здание некоей синтетической, выработанной чуть ли не в пробирке, не связанной с национальными традициями культуры – пролетарской.
«ПОЧЕМУ Я НЕ ЛИБЕРАЛ»
Захар ПРИЛЕПИН
05.11.2013
Полемические заметки известного писателя

Либералом быть легко: везде свои.
Либералом быть хорошо: он и сам за всё хорошее.
Либерал не любит мрачное, суровое, марширующее. Горн, барабан, дробь. Картечь, государеву службу, «Катюшу». Марфушу, крестьян сиволапых, берёзки. Почву, кровь.
Во всём этом либерал задыхается.
Во всём этом душно, как в гробу.
Он кривляется не от злобы, а от муки: ему и правда невыносимо. Вокруг него всё время как бы настраивается оркестр, только вместо струнных и духовых танковые дула, березовые полешки, строчка из Есенина, русское самодовольство, щи кипят и пахнут.
Россия со всем её барахлом — куда она годна? Избы, заборы, Байконур за пограничным столбом. Привычка чесаться всеми когтями, дружить с сатрапами, тосковать по тиранам. Советская литература, попы на джипах.
В нашем скудном понимании хороший русский человек — он как дерево. Деревья не умеют ходить. Вцепились в свою землю, как мертвецы. В голове — воронье гнездо. Ждут лесника, но, кажется, приближаются браконьеры.
Либерал уверен, что наступили иные времена и в эти времена войдут только избранные. Те, кто не потащит за собой хоругви, телеги со скарбом, почву, ворон в голове.
То есть только он — либерал — войдёт в новое время. Как бы голый. Другим он тоже предлагает раздеться: оставьте всё, пойдёмте за мной голые, без вашей сохи, атомной бомбы, имперских комплексов.
И вот ты оставил всё, пошёл голый, прикрываешь срам, двух рук мало: срам повсюду: ты сам по себе — сплошной стыд и срам.
Сморгнул глазами — и вдруг выясняется, что тебя обманули. Он-то одет, наш новый друг! Он-то вовсе не голый, но, напротив, наряжен, заряжен, поводит антеннами, настраивает локаторы, сканирует, всё сечёт.
У него, загибаем пальцы, хартия о правах. У него экономическая целесообразность. За ним — силы добра. У него честные глаза, неплохой английский. И даже русский лучше вашего — а вы и родным-то языком владеть не умеете, лапти. «Вот смотрите, как надо» (наш друг замысловато делает языком, мы внимаем, зачарованные).
Он всего добился сам, это только мы взяли взаймы, отняли, украли. Это у нас история рабства, пыток, кнута, а у него, представьте, есть своё собственное прошлое, память о нём, боль. У нас пепла, который стучит в наше сердце, — нет, а у него есть, и его пепел более пепельный. Наш мы уже развеяли, а его пепел остался — и лишь о нём имеет смысл вести речь. Говорить про наш пепел — оскорбительно, в этом определённо есть что-то экстремистское.
Его история мира всегда начинается с «европейского выбора». Пока нет «европейского выбора» — вообще никакой истории нет, одни половецкие пляски и соловецкие казни.
«Европейский выбор» — это как десерт в хорошем доме с высокими ступенями и просторной гостиной без мух. К десерту норовят дотянуться грязные крестьянские дети — руки в навозе, ногти не стрижены, загибаются, как у Бабы Яги, сопли засохли на щеках, трусов под портами нет: это мы.
МУСОР КАК БРЕНД
Капитолина КОКШЕНЕВА
05.11.2013
Пятая международная биеннале современного искусства скоро закрывается в московском Большом Манеже. Главный выставочный проект назывался «Больше света» и представлял работы 72-х художников из разных стран мира. В общем и целом все прошло тихо... И что же в остатке? Осталась, пожалуй, только навязчивая мысль-оскомина: отчего всё это акционное (актуальное) искусство так быстро устаревает?
Первая международная биеннале 2005 года была агрессивной. Провокация следовала за провокацией: от молитвы «Отче наш» (слова которой бегущей лентой размещались на ступеньках, по которым шли люди и буквально попирали их ногами), до инсталляции со Львом Толстым, на которого две недели гадили живые (и ни в чем не виноватые) куры, живущие над его восковой фигурой. Толстовское опрощение, мол, в натуре, так сказать, представляем – вопили арт-кураторы, умеющие завернуть в «интеллектуальную» упаковку любую дрянь.
Все было грубым, пронизанным непристойностями, прекращающими действие правил логики и культуры. Язык нормы был сломан – вернее взорван. А публике часто предлагалось то буквально заглянуть под хвост муляжа коровы, то войти в некий куб, который как бы нахлобучивался на голову и ты вынужден «отдать себя» на растерзание акционерам. А это, собственно, есть уже нарушение границы личностной, – принуждение, насилие над зрителем…
Сегодня все чуть сдвинулось – в сторону буржуазной респектабельности, аккуратной европейскости. Основной проект и назвали позитивнее: «Больше света». Правда «свет» скорее словесно, чем арт-объектами, связывает пространство выставки в относительное целое: огромное количество изображенных бабочек (цифровые рисунки) трудно сочетаются смыслом с впечатляющим количеством старых башмаков и прочего скарба… Куратор выставки – бельгийка Катрин де Зегер – напоминала журналистам строчки В. Маяковского: «Светить всегда, светить везде»… Отдадим должное ее намерению внести в проект «метку местности». Хотя «свет», если говорить о его метафизике, я понимаю все же сакральнее – как Свет Евангельский, Богородичный, свет рождественский и пасхальный.
Однако (несмотря на хорошие намерения), никаких сильных эмоций из выставки не удаётся «выжать». Мне показалось, что некоторые милые экспонаты (кто-то точно назвал их «кройкой и шитьём») совершенно не могут соответствовать стратегии биеннале: современное искусство просто обязано по замыслу никогда «не смиряться» с реальностью как таковой, и все время должно её «подрывать». Правда «взрывы» эти понятны часто только самим акционерам, поскольку «кровь реальности» заменена изначально клюквенным соком. Да и «взрывы» становятся все тише и тише. Зато «громче» – другое. Страшный и непреодолимый порог для такого искусства состоит в невозможности следовать любому принципу, кроме одного: формальной новизны. Отчего эти люди так несчастны, что выбирают одноразовые формы, которые устаревают так стремительно и заставляют художника вновь и вновь попадать в кабалу новизны?! Какой это тяжелый, однообразный и мучительный труд – создавать арт-объекты из утиль-сырья.
СЕРГЕЙ МИХЕЕВ: «БЕЗ РУССКИХ РОССИИ НЕ БУДЕТ»
Виктор ГРИБАЧЕВ
05.11.2013
Размышления известного публициста накануне Дня народного единства

- Сергей Александрович, наверно, есть смысл вспомнить, как трансформировались в нашей новейшей истории «ноябрьские» праздники. В 1996 году указом Бориса Ельцина прежнее название — «Годовщина Великой Октябрьской социалистической революции» — было изменено на День согласия и примирения, причем в тот же день, 7 ноября, «в целях смягчения противостояния и примирения различных слоев российского общества». И лишь в 2004 году был принят закон о праздновании Дня народного единства. Но уже 4 ноября. Вопрос личного свойства: с чем у вас ассоциируется этот день?

- С Днем народного единства все ясно и понятно. Отказаться от предыдущего праздника следовало по двум причинам. Новая власть поставила перед собой цель вытеснения из сознания граждан коммунистического праздника – это первое. Есть и второе: если вспомнить девяносто первый и девяносто третий годы, то совершенно очевидно, что в то время общество было резко разделено. В том числе – и по вопросу распада Советского Союза, и в своих оценках нового курса страны. Соответственно, власть пыталась каким-то образом всех примирить. Но, в первую очередь, повторю, хотели вытеснить «седьмое ноября – красный день календаря», если кто-то помнит эту рифму.
Что касается моего отношения ко Дню народного единства, то, полагаю, праздник этот все же в большей степени искусственный... Да, я ощущаю себя частью единой нации, хотя не могу сказать, что 4 ноября для меня некий грандиозный праздник. Его историческая подоплека, связанная с изгнанием поляков, мне импонирует куда больше, чем ассоциации с 1991 и 1993 годами. Грубо говоря, мотивы Бориса Ельцина и его команды, по которым они занялись переименованием, меня заботят несильно. Но отсыл к историческим корням был сделан правильно.
Ну, а являемся ли мы вообще единой нацией или нет – вопрос другой. Думаю, да. Хотя, конечно, внутренние противоречия и напряжения в обществе достаточно сильны. Противоречия – начиная с социальных и заканчивая этническими – существуют, и обострились с распадом Советского Союза. Мы по сей день боремся с последствиями развала единого государства.
Тем не менее, мы - единая нация. Даже просто по факту существования единого государства. Кроме всего прочего, сохраняется общая культурно-историческая и мировоззренческая платформа – несмотря на множество нюансов и различий.
Конечно, процессы либерализации, которые были запущены в девяностые годы, ведут к атомизации общества. Людям внушают, что главное в их жизни – личное благополучие. Поэтому кого-то уже не интересуют такие вопросы, как единство нации или его отсутствие. Их не волнует проблема исторического, да и вообще суверенитета России, они зацикливаются на личных узких интересах, так что в подобной системе координат тема единства беспокоит их все меньше и меньше.
ДЕТИ ИГРАЮТ В ВОЙНУШКУ ПРОТИВ... МИГРАНТОВ
Дмитрий СТЕШИН
05.11.2013
С недавних пор в северной столице на народные сходы, посвященные всего одной теме - этнической преступности, детей приходит не меньше, чем взрослых. Последний воскресный сход, посвященный убитой Маше Ефремовой, закончился смешным и неумелым детским погромом «Апраксина двора» - торгового комплекса, а по сути барахолки - легендарной вотчины мигрантов. Наверное, это самый крайний признак того, что ситуация не просто запущена - пружина предельно сжалась. Но бирюлевского социального взрыва пока не произошло - фрукты на севере вызревают поздно. Корреспондент «КП» попытался разобраться в этой истории и оценить зловещие «виды на урожай»...

«Тетя Наташа, мы отомстим!»

Только в Питере может быть такое ласковое, теплое солнце и такой колючий арктический ветер. Режет как бритвой, треплет бирюзовую куртку моей собеседницы, полощет черный шерстяной платок. Я с ужасом думаю, что еще десять дней назад эта женщина была очень красивой, но горе и слезы буквально стерли ее лицо. Остались только глаза дочки Маши - я видел сотни ее фотографий в Сети. Маша обожала фоткаться. Мы стоим на ступеньках Купчинского архитектурно-художественного лицея, говорим, и нас обоих при этом трясет от какого-то замогильного холода. Маша не проучилась в этом лицее и дня, и сегодня ее мама привезла в канцелярию справку о смерти.
- Машка во сне умерла, тихо. Я утром заметила, что она заспалась. Сначала постучала в дверь, потом дверь чуть приоткрыла, руку просунула под одеяло, а ножки холодные. Перевернула - губки синие. «Скорая» приехала, потом полиция. Чуть ли не десять человек, начальник РОВД, еще какие-то чины... Хотите, к Маше на кладбище съездим?
Красненькое кладбище - одно из самых старых в Питере, и здесь почему-то тепло. Мы идем по бесконечной аллее, обрываем шипы с роз. У меня - белые, у Натальи - красные, а еще сухарики и «Полюстровское» ситро - «Маша любит». О дочери Наталья говорит в настоящем времени, защитные механизмы психики работают неосознанно. Рассказывает мне, что у нее самая мирная профессия, она почти 20 лет занимается флористикой. И Маша ей помогает, составляет безумные букеты, которые против всех правил, но люди их почему-то покупают. И что Маша хотела быть вулканологом, и читала книжки по геологии, и еще рисовала аниме...
Наталья машет какому-то надгробию - здоровается с подругой:
- У меня все здесь лежат, я же коренная петербурженка. У меня прадед еще на Путиловском заводе работал, а дед и отец уже на Кировском. Блокаду пережили, воевали все - а потом в мой город приезжают люди, без приглашения, и нас убивают. Как это? Что это?
КУЛЬТУРНЫЙ ФРОНТ: БИТВА ЗА ВОРОНЕЖ
Святослав ИВАНОВ
22.10.2013
В Воронеже, 12 октября 2013 года, создано региональное отделение Всероссийского объединения «Культурный фронт». Чтобы понять мотивы учредителей новой организации, и ответить на вопрос, почему в столице Черноземья оформился еще один очаг сопротивления антикультуре, предлагаем вниманию читателей отклик на воронежские события пермского публициста Никиты Федотова.
Подводя итоги деятельности Марата Гельмана в Перми, я говорил о том, что новая культурная политика не сводится к деятельности отдельных личностей (акторов). Подобные эксперименты в сфере культуры (которые подаются под вывеской «современное») выражают интересы и представления о культуре узкой либеральной группы, которую можно назвать «коллективным гельманом». И пока Марат Гельман (незадолго до своего увольнения) продолжал раскручивать «Пермский проект», один из активных участников этого проекта Эдуард Бояков подготавливал свежую почву для новых экспериментов в Воронеже.

Пермский опыт Эдуарда Боякова

Эдуард Бояков с группой экспертов предложили к обсуждению воронежской общественности объемный доклад «Воронежский пульс. Культурная среда и Культурная политика». В свое время команда Марата Гельмана в Перми предъявила манифест «Пермский проект», который должен был стать теоретико-методологической базой культурной реформации. В рамках «Пермского проекта» Бояковым на базе пермского Драмтеатра была создана театральная институция «Сцена-Молот». О целях и задачах этой площадки лучше всего говорит содержание спектаклей, поставленных и показанных на сцене. Созданный в 2009 году, театр «Сцена-Молот» сразу обозначил стратегию своего развития. В 2010 г. был показан спектакль «Коммуниканты». «С «обнажёнки» и нецензурной брани открылся новый сезон театра «Сцена-Молот». «Новые герои»: проститутки и депутаты, — завоёвывают «нового зрителя». Они сквернословят и не стесняются показывать публике маленькие достоинства большого искусства», - писала по этому поводу газета «Аргументы и факты». Мат, секс и насилие на сцене укладывались в единую концепцию театра «Сцена-Молот». «Театр «Сцена-Молот», кажется, просто создан для любви и секса. «Коммуниканты», «Вера Павлова: стихи о любви» (стихи в основном не о любви, а именно об «этом»), «Лед» Корнелио Мундруццо, показанный на фестивале «Текстура», и вот опять… Перед входом в зал толпа, жаждущая то ли культуры, то ли обнаженки». («Аргументы и факты»)
Еще одним проектом Эдуарда Боякова в рамках новой культурной политики стал ежегодный фестиваль «Текстура»: «Даже вырванные наобум из афиши творения говорят сами за себя. Впрочем, если, как выражается Эдуард Бояков, такой фестиваль, как «Текстура», «необходим потому, что посвящен сегодняшнему дню и отвечает на вопрос, что такое актуальное искусство», то он достиг цели: секс, наркотики, мат, рок-н-ролл — круг замкнулся. И стоит ли пенять на зеркало апологетам современного искусства, если… Продолжение знают все». («Звезда»)
ИНФОРМАЦИОННЫЙ ГОМОКОЛОНИАЛИЗМ
Алексей ПАНКИН
22.10.2013
Нападки на нас в западном информационном поле остаются без достойного ответа

Заставив мировую политическую и спортивную верхушку присягать себе на верность, гомосексуальное лобби демонстрирует силу в разгорающейся на Западе культурной войне между сторонниками традиционных и гиперлиберальных ценностей. А Россия просто под руку подвернулась...
Собственно, бойкот Олимпиады в Сочи в знак протеста против принятия закона о запрете пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних уже состоялся. Вы скажете, что и президент США Барака Обама, и премьер-министр Великобритании Дэвид Кэмерон официально выступили против такого бойкота. А я вам отвечу - сам факт, что весь этот бред вообще вышел на уровень руководителей двух великих держав, и есть свидетельство успеха антиолимпийской кампании.
Не говоря уже о том, что пресловутый закон стал одной из причин отказа Барака Обамы от двухдневной встречи с Владимиром Путиным Москве в начале сентября - ради мимолетного свидания с российскими «ЛГБТ-активистами» в Санкт-Петербурге в рамках саммита «большой двадцатки». И это - в разгар сирийского кризиса!
Наши же начальники разных уровней чуть ли не ежедневно пошли рассыпаться в заверениях, что никакой дискриминации по признаку сексуальной ориентации в Сочи не будет – хотя ни в каких доказательствах это и не нуждается. То есть, доказывают очевидное: «Мы – не верблюды». Руководители деловых подразделений Международного олимпийского комитета бьют тревогу: «задергались» спонсоры. Мол, конечно, Олимпийская хартия гласит, что спорт вне политики, но кто знает, как поведут себя «радужные активисты»? А картинки стычек протестантов с полицией - не самый лучший фон для их, спонсоров, рекламы. Кстати, один западный бизнесмен, занимающийся подбором иностранного персонала для обслуживания Олимпийских игр, рассказал мне: многие кандидаты стали просто бояться ехать в Сочи. И посмотрим еще, как все это скажется на посещаемости игр болельщиками из-за рубежа.
ПУШКИН И МУЖ СОБЧАК
Александр БОБРОВ
17.10.2013
Муж Ксении Собчак – Максим Виторган с восторгом на НТВ читал известные стихи Пушкина «Телега жизни» с запикиванием и накладкой чёрного прямоугольника на богохульный рот. Зачем и по какому праву? Известный английский философ, историк культуры, христианский писатель Клайв Льюис (1898–1963) в современных британских справочниках определяется как «выдающийся моралист». Ему принадлежит замечательная фраза: «Можно всё – важно время и место!» Сию мудрость богослова и певца любви никогда не понять необразованным и хамоватым телевизионщикам. То, что можно в застолье, в устной беседе, в дружеском послании, в злой эпиграмме, даже в рукописном журнале или малотиражной книжке, нельзя тащить в ранневечернее время на телеэкран, на многомиллионную аудиторию. А ведь именно так и поступил Вадим Такменёв, когда пошло и глуповато представил новое собрание сочинений Александра Пушкина N+3, так сказать, где все тома – академические синие, а три особых – с красными полосами.
При этом он по-школярски стал приматываться к ведущему новостей: «Мол, Пушкин – наше всё, а всё ли мы знаем у Пушкина?» Да, Такменёву трудно поверить, но всё, до последней строчки, знаем! Последнее изыскание сделал замечательный детский поэт Валентин Берестов, который почти доказал, что сказка, которую якобы Пушкин обрывочно записал как народную, сочинена лично Пушкиным. Я опубликовал его большое исследование в «Литературной России», но далеко не все пушкиноведы с этим согласились. Но в воскресенье вечером по «Центральному телевидению» в детское время речь шла совсем не о сказках, а о стихах гения с обсценной лексикой. Это от латинского obscenus – «непристойный, распутный, безнравственный», то есть непечатная брань, нецензурные выражения, ненормативная лексика. Одной из разновидностей обсценной лексики в русском языке является мат, который имеет глубокие индоевропейские и славянские корни, порой совершенно безобидные. Но это – особый разговор. Зачем было кому-то все подобные стихи Пушкина (как правило, ранние и совершенно нецензурные, для печати – не предназначавшиеся) собирать в три ОСОБЫХ тома, а Такменёву делать из этого мнимую сенсацию с чтением давно известных стихов самодовольным мужем Ксении Собчак? Уж его-то жёнушка и в эфире может распахабное слово не к месту вставить, а не так, как Пушкин – в рифму, для выразительности или меткой характеристики. Её даже признали в пошлой передаче Кудрявцевой чуть ли не самой отвязной матерщинницей. А что это по-русски, значит, Виторган? Что из грязного рта, из нутра льются самые поганые слова без всякой нужды, уж тем более без художественной задачи – хотя бы уколоть, как в частушке.
«СТАЛИНГРАД» – МЫЛЬНАЯ ОПЕРА СО СПЕЦЭФФЕКТАМИ
Александр ФЕНИКС
15.10.2013
Режиссёр нового российского фильма «о войне» Фёдор Бондарчук очень гордился тем, что его фильм рвёт с традициями советского военного кино. Но, как у нас водится, перечёркивая связь с прошлым, взамен не придумывают совсем ничего. Или ничего хорошего.
В случае с фильмом Бондарчука разрыв с традициями великого кино на деле означает не производство фильма с мыслью нового времени, а яркая картинка без смысла вместо достойной истории, хорошей актёрской игры и патриотизма (без которого, кстати, хорошее военное кино немыслимо ни в одной стране мира). В наше время спецэффекты делать просто. Но если в них нет души, если внутри них не теплится история, которая трогает зал, я обычно называю фильмы дурными. Особенно, если такой фильм гордо именует себя исторической драмой. Видимо, нет поводов делать поблажки и отечественному кино.
Грустно, когда великое кино прошлого не переходит в великое кино будущего, а демонстрирует нечто совсем пустое в яркой обёртке. Ощущения остаются дурные именно потому, что чувствуешь себя обманутым. За стеной яркости в «Сталинграде» ровным счётом ничего нет. Аудитория соответствующая. Молодая, попкорновая. Пожилых нет (для них это кино слишком дорого, даже если захотели бы прийти). Огромный первый зал «Октября» на воскресном сеансе премьерных выходных почти пуст.
В фильме характер и какая-то история, делающая персонажа живым, по странному стечению обстоятельств есть лишь у главного героя немца. Остальные пустые, без всякой истории. Бондарчук по непонятной мне причине снял полноценный фильм про немецкого офицера и его сталинградские переживания. Про советских солдат в фильме только короткие рассказы закадровым голосом Фёдора Бондарчука, который ко второй половине уже начинает сильно надоедать, как в качестве переводчика, так и в качестве рассказчика. Тем более, на фоне его рассказа лишь карикатурные, холодные, неживые персонажи.
Сопереживаний и эмоций фильм не вызывает. Молчания и всхлипов, подобных тем, что были на «Брестской крепости», фильму не видать. Закадровый текст – тоже слабый и полон ляпов в духе «Погибли нелепо». Зачем снимать такое кино в России, на государственные деньги, да ещё и отправлять от нашей страны на премию «Оскар» – не очень понятно.
СКАЗ О ПОГИБЕЛИ...
Арсений ЗАМОСТЬЯНОВ
14.10.2013
Именины трагедии, осенние поминки – а для телевидения это повод для шоу. Самое позорное, что и двадцать лет назад джентльмены в пробковых шлемах рядом с танками налаживали свои камеры и CNN в прямом эфире демонстрировала московский срам. Какой уж тут «сор из избы», когда всё пошло на продажу.

В 1965 году День Победы стал особым, самым главным празд¬ником, а фронтовиков стали воспринимать как лучшую часть общества. Прошло двадцать лет – и стал яснее масштаб Победы. Как преобразилась страна за послевоенные годы... Вот и прошло двадцать лет после хмурой осени 93-го. Вроде бы Москва с тех пор приосанилась, смыла кровь с площадей и превратилась в пресыщенную содержанку. Но ощущение тупика и позора мы не преодолели, не изжили. Двадцать лет поражению – а споры продолжаются. В том числе и в студии Владимира Соловьёва. Неспроста в начале дискуссии ведущий щегольнул формулой о «семидесяти годах красного террора». Стоит только представить историю Отечества в паническом ракурсе – и погром парламента уже не воспринимается как нечто трагиче¬ское. Мы же извечные нелюди, аутсайдеры, жертвы. К счастью, в студии прозвучали не только ухмылки и стенания, но и анализ интересов и действий двадцатилетней давности. Эмоциональный накал не помешал Елене Лукьяновой, Дарье Митиной, Сергею Шаргунову рассуждать точно и ответственно.
Но главные события развернулись на НТВ. Ельцинским пропаганди¬стам никогда не удавалось убедительно представить выкрутасы первого президента России как нечто здравое и пользительное. Приходилось брать на горло. Помнится, писатель-аграрник Черниченко называл всенародно избранного вице-президента «голенищем с усами», а другого вождя оппозиции – Хасиком. А как обойтись без дразнилок, если аргументов нет? Если Конституционный суд трижды признаёт действия Ельцина незаконными? После фильма Владимира Чернышёва «Белый дом, чёрный дым» вряд ли кто осмелится возвращаться к ухваткам Черниченко. Самое массовое из искусств показало: то был не голливудский сюжет с хеппи-эндом. А что же было?
О РОЛИ США В КОНСТИТУЦИОННОМ ПЕРЕВОРОТЕ 1993 ГОДА
Александр ДОМРИН
03.10.2013
Прошло 20 лет с момента роспуска и расстрела Ельциным Верховного Совета России. Вроде бы, должно было отболеть и забыться. Но события сентября-октября 1993-го не отпускают. Да, государственный департамент США рассматривал возможность военной поддержки Ельцина! И никакой конспирологии: читайте стенограммы выступлений американских законодателей, публикации в ведущих заокеанских СМИ того времени и – особенно! - вышедшие за последние годы мемуары современных политических деятелей США.
Представляется весьма символичным, что президент РФ Б.Н. Ельцин предпринял первую открытую попытку государственного переворота ровно через два месяца после инаугурации и вступления в должность Билла Клинтона - 20 марта 1993 года. Появление Ельцина на российском телевидении с указом об «особом порядке управления страной» (ОПУС), предполагавшим роспуск Съезда народных депутатов и Верховного Совета РФ, спичрайтер президента Клинтона Джордж Стефанопулос называет в своих мемуарах «первым реальным кризисом» для новой американской администрации. Перед Клинтоном и его командой стояла дилемма, от решения которой во многом зависело дальнейшее развитие не только российско-американских отношений, но и сугубо внутренних событий в России. Возобладала следующая точка зрения. По словам Стефанопулоса, «может быть, Ельцин действовал вне рамок новой конституции [Стефанопулос ошибается: до принятия «новой» конституции в России оставалось еще 9 месяцев. – А.Д.], но казалось, что он делает это во имя демократических реформ». Специальный советник госсекретаря по связям с бывшими республиками СССР (впоследстии заместитель госсекретаря и основной архитектор отношений с Россией) Строуб Тэлботт «настоял» на том, что «Ельцин был единственной лошадью реформаторских сил» в России.
1 ... 2 ... 3 ... 4 ... 5 ... 6 ... 7 ... 8 ... 9 ... 10 ... 11 ... 12 ... 13 ... 14 ... 15 ... 16 ... 17 ... 18 ... 19 ... 20 ... 21 ... 22 ... 23 ... 24 ... 25 ... 26 ... 27 ... 28 ... 29 ... 30 ... 31 ... 32 ... 33 ... 34 ... 35 ... 36 ... 37 ... 38 ... 39 ... 40 ... 41 ... 42 ... 43 ... 44