Советуем прочитать  
РАССКАЗ: НА ПОДХВАТЕ
Николай ДОРОШЕНКО
26.12.2014
В райбольнице, где Татьяна работала медсестрой, все только и говорили о том, что раз уж в городе на главных зданиях вместо российских стали появляться донецкие флаги, то, в отличие от Крыма, Донбасс без войны в Россию не возвратится.
И дома Татьяна у своего сына Славика выпытывала:
– А что там у вас на работе говорят?
– Мам, не сходи с ума, – отвечал ей Славик неохотно, хотя сам пристывал к телевизору, когда сообщались новости из Москвы или Киева.
На всякий случай строго-настрого приказала она Славику, чтоб по пути из поликлиники, где он работал ренгенологом, нигде не задерживался.
– Иначе я буду переживать…
Но Славик всё свободное время и раньше, и теперь просиживал за компьютером в своей постной комнатке, где кроме бордового дивана, столика, стульчика, узкого платяного шкафа и цветастой вазы на шкафу, к двадцатипятилетию от поликлиники ему подаренной, ничего и не было.
До недавнего времени ютился здесь в белом пластмассовом стаканчике ещё и кактусик, но – усох и был выброшен в мусорное ведро.
– Мне запретил поливать, мол, заливаю я, а сам его уморил, – жаловалась Татьяна своей сестре Людмиле, когда та заходила к ним. Потому что ни на что не жаловаться уже не могла.
Людмила же, привыкшая её, безмужнюю, всегда и во всем наставлять, переводила разговор на другое:
– А вот у меня, в отличие от тебя, голова болит не о том. Да Славику твоему уже под тридцать! И, значит, кактус его должен был усохнуть по девке какой-нибудь, а не по другим причинам. Слу-у-ушай, а не ренген ли влияет на него, а? Ну, вот скажи, почему ты не хочешь, чтобы Славик халат свой белый выкинул и пошёл к моему Сашку в фирму работать? Зарплата была бы – не сравнить! Ну, мать ты ему или не мать?
А Татьяне от таких её разговоров становилось обидно. Не потому, что у Славика, всё-таки выученного ею, простою медсестрой, на врача-ренгенолога, теперь зарплата была не как у шофёра какого-нибудь, а потому что и сам Славик сказал ей однажды: «Мам, если я кому-то завидую, то только сиротам… Ну, дай ты мне своим умом пожить!»
Но и страдала Татьяна, когда иногда издали видела, как её Славик, почти двухметровый, сунув по два своих пальца, потому что больше не помещалось, в карманы тесных джинсов и, растопырив локти, как пойманная за жабры щука, глядел на хлопцев, сплошь вроде бы более мелких, но бойких и в камуфляжах своих да с автоматами – будто железных.
И словно не предупреждала, а скрытно утешала его:
– Ты не вздумай к этим воякам даже и близко подходить… А то потом на тебя покажут, ты ж и самый виноватый окажешься…
А вскоре и стрельба началась уже ежедневная. И Славик с работы приходил всё позже, и за ужином с обычной своей неохотой рассказывал:
– Даже и к нам в поликлинику сегодня с улицы притаскивали раненых… Так что я чуть ли не за хирурга... Ну, резать, конечно, не резал, а легко раненых обрабатывал… Один хлопчик годиков двух, не больше… Мать его, как кролика, на коленях своих держала в коридоре, а я бинты накладывал… Но не сильно его задело… Так, легонечко…
И ковырялся вилкою в тарелке, на котлету не глядя.
А она ему даже и рассказывать не стала про то, как накануне в скверике увидела в траве чью-то руку вместе новеньким, от блузки женской, рукавом – оторванную и, видимо, при эвакуации трупа не найденную.
Бывало, что кто-то попадался ей на глаза распластанным на тротуаре и она, как медсестра весь обморочный, но живой люд суровейше утешала: «Счас пульс пощупаю, мож, он живой!», бывало, кровища на асфальте попадалась свежая, а бывало, уже бурая, без дождей ссохшаяся, так что быстро стала Татьяна привычной ко многому, но – руку эту в траве увидела, и в глазах, даже у нее, у медсестры со стажем, помутнело.
НА ВОЙНЕ ОБЪЕКТИВНОСТИ НЕТ
Евдокия ШЕРЕМЕТЬЕВА
26.12.2014
Евдокия Шереметьева об эмоциях от посещения Донбасса

Долго думала, какие слова написать, подобрать.
Как описать увиденное, прочувствованное.
Как?
Мне пишут – ты на все смотришь через призму эмоций, поэтому необъективна.
Отвечу: невозможно приехать туда, и смотреть не через призму эмоций. Любые точки зрения – они всегда необъективны. Потому что её, объективности, просто нет. Тем более – на войне.
Есть только люди, которые смотрят.
А ещё есть нелюди. У которых нет эмоций, зато есть масса инстинктов.
Для меня слово война, всегда было чем-то далеким. Ну, то есть, не хочу сказать, что это понимала. Но только теперь знаю, что это была лишь абстракция в голове.
Конечно, переживала за сербов, когда их бомбили. Конечно после просмотра видео, фотографий страдала.
Но само слово «в-о-й-н-а» в первую очередь ассоциировалась с Великой Отечественной. Рассказы бабушек, родных и, конечно, книги. Никогда не забуду, как меня впечатлил Маресьев. Прочитала повесть на одном дыхании, не прерываясь. Где-то часа в 4 ночи меня обнаружила мама, прячущуюся на кухне с фонариком. Невозможно было оторваться. Но ты читал, а потом жил дальше. А вот теперь, не могу жить дальше. Потому что война не где-то далеко в Африке. А здесь.

Война и город
Ощущение города совершенно иное.
Это прямо в воздухе висит, когда ты в него въезжаешь.
И дело не в том, что все наводнено военными.
И ты видишь танки на заправках, а на автобусных остановках молодых ребят с автоматами.
И вовсе дело не в том, что город стоит покалеченный.
И как в Апокалипсисе вокруг ходят люди с продуктами, мимо разбитых домов, изрешеченных магазинов и разваленных детских садов. А мимо руин женщины гуляют с детьми в колясках.
Дело просто в самих людях. И самих ощущениях. В воздухе висит что-то непередаваемое, от чего ты понимаешь – Война. И не надо ничего объяснять.
Все находятся в постоянном осознании того что происходит.
Война – не боевые действия, иссеченные дороги от снарядов.
Война – люди. Люди, простые люди, живущие в аду.
Это не абстрактные данные в новостях «погибло столько-то, взято в плен столько-то, пострадало столько-то».
Мы так часто слышим эти фразы, что они остаются где-то далеко. Пустые формальности, за которые мы прячемся, чтобы не знать правду. Чтобы она не секла и не резала нас.
Война – история каждого человека. Каждого человека, конкретного. И каждую историю невозможно слушать. Сердце разрывается на тысячи кусков.
Можно ли его склеить?
Город чинят, по мере возможностей восстанавливают.
Женя постоянно показывает на те или иные здания в центре. Какие-то уже восстановили, какие-то так и стоят все в дырах.
– Видишь? По этому магазину ударили с воздуха. Сам видел. Я тогда залез на крышу - только там ловилась связь. И увидел, в какую сторону, где и куда стреляли с воздуха. А потом прочитал в интернете, что это кондиционеры взорвались. Дуня, понимаешь? Сам видел! А они мне доказывают – все не очевидно, неясно, вы на эмоциях были, вы не специалист.
У Жени уже нет работы, взрослая дочь давно живёт со своей семьёй и ребенком в Киеве. А он занимается тем, что развозит гуманитарную помощь. Своими силами, за свои деньги, в места, где идут боевые действия. Именно он был в Первомайске и увидел катастрофу города, который уже полгода в осаде. Ездит всегда вместе с женой.
– Жень, а зачем вместе? Опасно же...
– Если умрём, то вместе.
Неразлучно. Они и ночью на границе встречали нас вместе.
– Мы одно целое.
– А ещё знаешь, Дуня, сразу понимаешь, кто есть кто. Все отсеялись, как шелуха. А некоторые, с кем и виделся всего-то раза, оказались настоящими людьми. Людьми с большой буквы.
Слушаешь Женю, и понимаешь – нас тоже окружает тысячи людей. Мы думаем они друзья. Мы видим их каждый день. Но мы не можем знать, кто из них и когда вставит нож в спину. А кто всё бросит и поможет, даже если у вас разные взгляды.
– У меня был знакомый один. Денег в свое время занял. Вступил в нацгвардию. Позвонил тут, и говорит «Жди, приеду отдавать долг. С автоматом».
Сижу, и мысленно вычисляю, кто бы из моих друзей бы меня сдал, кто бы нашёл оправдание своей мерзости. Думаю, думаю и не верю.
– Жень, ну не может быть. Вы же дружили! Как такое может быть!
– И не такое может быть.
И, боже, как хочется все время сказать, что это не очевидно, это эмоции, это необъективность.
– Сейчас хоть нет проблем со связью. Когда бомбили Луганск, по счастью, у меня на крыше дома ловилась связь хоть иногда. Залезал на свой страх и риск. И всё видел. Как полыхали дома, как у соседей снаряды в огород падали. А ещё знаешь что? В городе было несколько всего точек, где ловилась связь. Люди туда съезжались. И знаешь что? Туда украинцы лупили из снарядов.
– Женя, ну не может быть! Это случайно же!
Смеётся.
ДОБРОЕ НОВОГОДНЕЕ БРАТСТВО
Арсений ЗАМОСТЬЯНОВ
24.12.2014
«Голубые огоньки» ХХ века

В наше время, наверное, такое название не прижилось бы, слишком много появилось лишних ассоциаций: «Голубой огонёк». Идея «Огонька» напоминала праздничную сцену фильма «Карнавальная ночь», который к тому времени стал гвоздём новогодней телепрограммы. Гости разместились за столиками, ведущие остроумны и обаятельны, один за другим перед ними выступают любимцы публики – певцы, танцоры, юмористы. Выигрышная режиссёрская схема, идеальная для скромных возможностей тогдашнего телевидения, – честь изобретения принадлежит Алексею Габриловичу. А название пришло не сразу: с весны 1962-го перепробовали несколько вариантов: «Телевизионное кафе», «На огонёк», «На голубой огонёк». Праздничные телеконцерты бывали и раньше, но впервые телезрители встречали Новый год с классическим «Голубым огоньком» 31 декабря 1962 года. При Брежневе добавилась традиция телевизионного новогоднего обращения одного из руководителей страны: в этой роли в разные годы выступали сам Леонид Ильич, Косыгин и Подгорный. Но эта официальная десятиминутка шла отдельно, в канву праздничного застолья вожди не вмешивались.
В строгом контексте советского телевизионного стиля новогодняя ночь была по-настоящему волшебной, неординарной. Это были из ряда вон выходящие эфиры – и в этом причина их острой популярности. Видео¬магнитофонов не было, сетевых видеоархивов – тем более, поэтому нужно было ловить момент. Вот Лемешев исполняет новую новогоднюю песню Пахмутовой «Снегурочка». Поёт взволнованно, как будто у него дыхание перехватывает от нежности – неповторимый, сразу узнаваемый нашенский соловей. В обыкновенном концерте его бы просто объявили, не забыв о звании народного артиста СССР, а в «Огоньке» всё начинается с шутливого разговора. Лемешева встречают женщины советского телеэкрана – знаменитые дикторы 60-х. Он удивляется: «А я вас всех знаю!»
А вот с Новым годом поздравляет нас олимпийский чемпион по вольной борьбе Александр Иваницкий. Этот стройный тяжеловес за всю жизнь ни одного очка (!) не проиграл иностранным атлетам! И – его вызывает на борцовский поединок телевизионный богатырь Виктор Балашов. После короткой схватки объявляется ничья, и немного смущённый чемпион произносит поздравления. Балашов – официальный голос державы, но в новогоднюю ночь в нём просыпалось лукавство.
24 декабря одному из лучших – Виктору Ивановичу Балашову – исполняется девяносто лет. Помним и любим его, диктора, актёра, фронтовика! Здоровья вам, Виктор Иванович, и новых встреч с нами – быть может, не только в воспоминаниях о старых добрых временах.
Самый благородный голос советского телевидения звучал не только в программе «Время», но и в авторских передачах о Великой Отечественной: «Победители», «Клуб фронтовых друзей». А в «Огоньках» он веселился, озоровал и умело преподносил вереницу волшебниц «Голубого огонька» во главе с Валентиной Леонтьевой.
В прямом эфире сочинял первые стихи Нового года Роберт Рождественский. Провозглашал тосты за женщин Расул Гамзатов. Улыбались молодым певицам молодые, но уже легендарные космонавты начиная с Юрия Гагарина. А Трус, Балбес и Бывалый норовили выпить лишку, подначивая музыкантов Эдди Рознера. На одном из огоньков участники играли в операторов – и Бабаджанян наводил камеру на Магомаева, когда певец-азербайджанец пел песню композитора-армянина. Искусство выше национальных предрассудков – в те времена это считалось прописной истиной. Кто знал тогда, что в 1987-м едва ли не всех нас потянет в сторону одичания?
Неизменно звучал в «Огоньках» чистый фольклорный голос России – без саксофонов, под балалайки и баяны. Тогда не принято было коверкать интонацию на американский лад. Накануне 1964-го Тамара Стрелкова спела «Ой, снег-снежок», а подхватили её песню шутники, очень серьёзные частушечники Павел Рудаков и Станислав Лавров. На тот же мотив они дали жару: «Эх, снег-снежок, белая метелица. Пишем-пишем, а Госплан не мычит, не телится». Иногда в прямом эфире случалось непредвиденное: как в любом хорошем застолье. Ведущий ещё что-то говорит – а уже звучит песня. И певец Горовец, покачиваясь, под гром хлопушек начинает исполнять фривольную «Дилайлу», которую на всякий случай объявил как «мальтийскую народную». Пожалуй, в тот вечер гости «Огонька» пили не только бутафорское шампанское. Певцы в те годы на концертах неизменно пели вживую, но в телеревю без фонограммы не обойтись.
В конце 70-х шеф телевидения С.Г. Лапин создавал телевидение «для людей и про людей». За столиками новогоднего «Огонька» стало больше передовиков производства. Строители, колхозники, токари, чабаны – разнообразная публика. Да, причёсанные, да, с заученными тостами, но как они искренне смущались. И страна видела в телевизионном зеркале себя, а не гламурное зазеркалье. Вольнодумцев это раздражало – что ж, в наше время они, вероятно, удовлетворены. У нас ведь нынче как? Артисты и продюсеры извиваются у микрофонов и они же улыбаются друг другу за столиками. И – чтоб духу рабочего не было! В 1990 году, помимо пролетариата, из новогодних концертов практически изгнали классику и хореографию. А мусорные шлягеры вскоре уничтожили и саму форму «Огонька».
МАЛАЙЗИЙСКИЙ «БОИНГ» СБИЛ УКРАИНСКИЙ ЛЁТЧИК – КАПИТАН ВОЛОШИН
Владимир СУНГОРКИН, Дмитрий СТЕШИН, Николай ВАРСЕГОВ
23.12.2014
В «деле малайзийского Боинга» появился «секретный свидетель», чьи показания снимают все обвинения с ополчения и России. И объясняют загадочное поведение западных экспертов

Этот человек пришёл в редакцию «Комсомолки» сам. Мы проверили его документы – он не актёр и не подставное лицо. Реальные данные свидетеля мы пока не можем раскрыть – у нашего собеседника на Украине остались родственники и он боится мести и шантажа. Судя по тому, что нам рассказал Александр (назовём его так), – опасения реальны. Мы приводим стенограмму нашего разговора практически без купюр.

ШТУРМОВИК ВЕРНУЛСЯ БЕЗ РАКЕТ
– Где вы находились 17 июля 2014 года, в день, когда был сбит малайзийский «Боинг»?
– Я был на территории Украины, в городе Днепропетровске, посёлок Авиаторское. Это обычный аэропорт. Там в это время базировались истребители и вертолёты. Самолёты регулярно летали, бомбили, штурмовики Су-25 бомбили Донецк, Луганск. Это продолжалось длительное время.
– Самолёты летали каждый день?
– Ежедневно.
– Почему вы предположили, что эти самолёты могли иметь отношение к гибели «Боинга»?
– Несколько причин. Из восьми самолётов, которые базировались, только два с ракетами «воздух – воздух». Они были подвешены.
– Зачем? Шли какие-то авиационные сражения в воздухе?
Нет, на самолёты были подвешены ракеты для прикрытия самих себя в воздухе. На всякий случай. В основном были на подвеске боеприпасы для работы по земле. НУРСы, бомбы.
– Расскажите про 17 июля.
– Регулярно летали самолёты. С утра целый день летали. Во второй половине дня, примерно за час до сбития «Боинга», были подняты в воздух три штурмовика. Конкретно время не помню. Из самолётов один был оснащён такими ракетами. Это был Су-25.
– Вы лично это видели?
– Да.
– Где у вас точка наблюдения была?
– На территории. Конкретно не скажу.
– Вы имели возможность смотреть конкретно, что подвешивается к пилонам самолёта? Вы могли перепутать ракеты «воздух – воздух» и «воздух – земля»?
– Нет, перепутать не мог. Они различаются размерами, оперением, окраской. С головкой наведения. Опознать её очень легко. В общем, по истечении небольшого времени, вернулся только один самолёт, два были сбиты. Где-то на востоке Украины, мне так сказали. Вернулся один самолёт, на котором были подвешены эти ракеты.
– Он вернулся уже без ракет?
– Без ракет. Лётчик этот был очень напуган.
– Вы знакомы с этим летчиком, видели его?
– Да.
– А можете сказать, как его звали?
– Волошин фамилия.
– Он один в самолёте был?
– Да. Самолёт рассчитан на одного человека.
– Имя его не знаете?
– Владислав вроде бы. Не скажу точно. Капитан.
– Капитан Волошин вернулся. Дальше?
– Вернулся с пустым боекомплектом.
– Ракет не было?
– Да.

«САМОЛЁТ НЕ ТОТ»
– Скажите, Александр, самолет вернулся с задания, вы пока не знаете о гибели «Боинга», но вас почему-то удивило отсутствие ракет «воздух – воздух». Почему?
– Эти ракеты «воздух – воздух» не входят в боекомплект основной.
Их подвешивают по отдельной команде. Как правило, самолёты с этими ракетами старались не выпускать в воздух. Потому что эту ракету нельзя часто просто так с собой перемещать в воздухе.
Всего возможны две такие ракеты на этом самолёте. Никогда они раньше не применялись. Они были списаны до этого. Но буквально накануне, за неделю до этого случая (гибели «Боинга». – Ред.), использование этих ракет было в срочном порядке продлено. И они поставились опять на вооружение. Они не использовались долгие годы.
– Почему?
– Ресурс вышел у них. Года старые, ещё советского производства. Но вот по срочной команде у них ресурс был продлён.
– И в этот день их повесили на самолёт?
– Они все время стояли с этими ракетами.
– Но не летали?
– Старались поменьше их в воздух пускать – каждый полёт снижает ресурс. Но в этот день самолёт полетел.
– И вернулся он без них?
– Да. Зная немножко этого лётчика... (вполне возможно, когда сбили два этих самолёта у него на глазах), у него была просто испуганная реакция, неадекватная. Мог от испуга или в целях мести запустить ракеты в «Боинг». Может, он принял его за какой-то иной боевой самолёт.
– Эти ракеты с самонаводящимися головками?
– Да.
– Когда он их нажал, они стали искать цель?
– Нет. Летчик сам фиксирует цель. Потом запускает ракету, и она уже летит на цель.
– Эти ракеты лётчик мог применить по наземным целям?
– Это бессмысленно.
– Что вам ещё запомнилось в этот день? Что говорил лётчик?
– Фраза была им сказана, когда его из самолёта вывели: «Самолёт не тот». И вечерняя фраза была, вопрос одного летчика к нему, к этому же, к Волошину: «Что там с самолётом?» На что тот ответил: «Самолёт оказался в ненужное время и в ненужном месте».
ДЬЯВОЛ ВСЕГДА ВЫСТАВЛЯЕТ СЧЁТ
Дмитрий АЛИМКИН
22.12.2014
16 декабря на заседании Совета безопасности республики в Минске Президент Белоруссии Александр Лукашенко заявил о том, что насторожен позицией российских властей в отношении республики и хочет выяснить, какие цели они преследуют в действительности. А вот в отношениях с Западом, напротив, – намечается идиллия. В Нью-Йорке недавно прошёл Белорусский инвестиционный форум. Белорусскую делегацию возглавил премьер-министр, а от американцев главным был заместитель помощника госсекретаря. И хотя дипломатический протокол был нарушен, многие эксперты и журналисты назвали данное мероприятие весьма успешным для Белоруссии. В связи с резким потеплением отношений белорусского режима с Западом, вспоминается сразу несколько исторических аналогий и, в первую очередь, история послевоенной Югославии.
В 1945 году значительную часть территории Югославии освободили партизаны-коммунисты под руководством Иосипа Броза по кличке «Тито», притом без помощи советских войск. Отчасти по этой причине, отчасти из-за неслабых амбиций югославского тёзки, отношения со Сталиным довольно быстро испортились. После провала попытки создания Балканской федерации в составе Югославии, Болгарии и Албании (а в перспективе, возможно, и других соцстран) в 1948 году между Югославией и СССР произошёл разрыв.
В 1950 году в Югославии случилась засуха, и югославское правительство обратилось за помощью к США. После принятия Конгрессом США «Закона о чрезвычайной помощи Югославии», из фондов плана Маршалла Югославии было выделено 50 млн. долларов. Великобританией был предоставлен кредит на сумму 3 млн. фунтов стерлингов. В 1951 году США, Великобритания и Франция открыли программу безвозмездной помощи Югославии для покрытия дефицита платёжного баланса. В Белграде были открыты экономические миссии этих государств. Кредиты также предоставила Западная Германия. Всемирный банк в 1951 году предоставил Югославии кредит в 28 млн. долларов.
По соглашению между США и Югославией от 14 ноября 1951 года, американцы поставляли югославам военное снаряжение и материалы. Со своей стороны Югославия приняла на себя обязательства использовать американскую военную помощь для выполнения оборонительных функции на Балканах в интересах Запада. США открыли для Югославии свой рынок, правда, на не совсем хороших условиях. Однако Югославия успешно уклонялась от включения в систему НАТО.
В 1951-1952 годах с Югославией были заключены новые или возобновлены старые торговые договоры и финансовые соглашения США, Англией, Францией, Западной Германией, Италией, Австрией, Бельгией, Швецией, Грецией. До середины 1955 года общая сумма экономической помощи составила 598,5 млн. долларов. Помимо того, за счёт американской помощи было построено 37 новых военных заводов, и получено огромное количество разнообразного вооружения.
Однако после смерти Сталина и конфликта с Италией с передачей Триеста Тито напомнил своим западным друзьям, что ухаживания не должны заходить слишком далеко. Дипломатические отношения с СССР были восстановлены. Но опять же – на некотором расстоянии. Югославия не подписала Варшавский договор, а в СЭВ заняла позицию наблюдателя. Ничего не напоминает?
Прилавки югославских магазинов ломились от импортных товаров, правда, при этом присутствовали инфляция и безработица. Граждане Югославии могли без особых проблем выезжать за границу, и частенько уезжали на заработки. В СССР порядок выезда в Югославию был аналогичным выезду в капстраны. В Чехословакии в 80-е я сам видел формулировку «товары, импортированные из несоциалистических стран и из Югославии». Вот такая была своеобразная соцстрана.
После съезда правящей партии в 1965 году начались новые экономические эксперименты по скрещиванию социализма с капитализмом. Особых успехов они не принесли, но за счёт западной помощи население не ощущало плачевного состояния экономики.
Новая конституция 1974 года предоставила входящим в федерацию республикам самостоятельно выходить на внешний рынок, в результате чего задолженность начала расти как снежный ком. Процесс пошёл. В 1976 году долг составлял 7,9 млрд. долларов, в 1978 году его сумма увеличилась до 14 млрд. долларов, а к концу 1980 года долг составил 20 млрд. долларов. К тому времени попытки обуздать практику заимствований стали рассматриваться как посягательство на полномочия республик.
После смерти Тито в 1980 году внешний долг Югославии уже никто даже не мог точно назвать. К 1983 году страна стала банкротом. Только за один 1983 год даже по официальным данным цены выросли на треть, безработица достигла 14%, а вывоз капитала за все кризисные годы составил около 12 млрд. долларов (не теперешних). К концу 80-х экономическая ситуация стала катастрофической. Только за декабрь 1989 года инфляция составила 2800%. Зарплату возили грузовиками. Чем всё закончилось – известно. Кровавой баней.
НОВОРОССИЯ-ЛЮБО!
Александр ПРОХАНОВ, Николай КОЗИЦЫН
15.12.2014
Беседуют главный редактор «Завтра» и атаман Всевеликого Войска Донского Николай Козицын

Александр ПРОХАНОВ: Николай Иванович, мы повидались с тобой не в ресторане и не на светском приёме. Повидались на передовой.
Николай КОЗИЦЫН: А мы с вами только на войнах и встречаемся, Александр Андреевич. Вы от меня далеко не отошли. Или я от вас.
Война эта у меня уже пятая. Приднестровье, Абхазия. Ингушско-осетинский конфликт, Чечня и первая, и вторая. Я тогда от Совета Безопасности занимался пленными. Довелось прийти и сюда. Я же родом с этих мест: родился на Донбассе – в Донецкой области, город Дзержинск. Я – донской казак, а Донбасс – Область Войска Донского. Так что это – моя земля. И пришли мы сюда, чтобы защитить Россию. Потому что от границы до меня – 30 километров. Я казак, люблю все народы, а хочу быть казаком. Когда приходят тяжёлые времена, вспоминают о казаках. Мне на других войнах было проще. Мы же привыкли воспринимать, что Украина – это свои, родственные люди. А когда начинаем разбираться, кто тут за армией стоит… А кто такой украинец? Кто стоял у края государства. Мы и сегодня стоим у края – у границы России. Россия для нас превыше всего. Для меня никогда не стоял национальный вопрос. Всегда говорю, что Россия – это сплав российской короны, и каждый народ – бриллиант в этой короне. Мы всегда были, есть и будем защитниками России со всеми её сильными, красивыми, одарёнными, может быть, и глупыми, кто не понимает, людьми. Но будем воевать за всех.
Александр ПРОХАНОВ: Как ты в эту кампанию вошёл?
Николай КОЗИЦЫН: Мы видели, как националисты карту свою разыгрывали – потихоньку, потихоньку. Предвидели, что как будет. Ну а исторически это – Область Войска Донского. У меня была юридическая база – на территории Восточного Донбасса было четыре округа: Луганский, Донской, Донецкий и Харьковский.
Только поначалу было у меня недопонимание, почему они это делают. А сейчас ясно-понятно, что Донбасс – кладовая мировых запасов: уголь, золото, уран.. Вот почему они всё это делали – они уничтожали менталитет. В Киеве оголтелая пропаганда началась против России, Донбасса, националисты зашли сюда, начали «Беркут» палить. А «Беркут» был практически из ребят юго-восточных регионов. И мы поняли, что ждать беды. И на основании тех подразделений, которые были, я уже начал немного организовывать, формочку надевать камуфляжную… И когда укры попёрли, мы были готовы, у нас были сформированы подразделения: хутора, станицы, округа. Когда я 3 мая вошёл в Донбасс, сразу организовал первый гарнизон – у меня было 250 человек. Ну, и пошло.
Александр ПРОХАНОВ: Казак формируется не только на пашне, а на войне. И эта война, как, наверное, и приднестровская, является этапом формирования казачества в его новой фазе.
Николай КОЗИЦЫН: Нельзя с вами не согласиться. Казаки – не только хлебопашцы, не только работающие у станка, за рычагами тракторов. Сейчас их мужество и дух проявляются – дух отцов, дедов. Иногда задумываюсь: такие бои страшные были, и мы выходили победителями. Нас 700-800 человек выступало против трёх-пяти тысяч. И вспоминаются исторические Азовские сидения, когда пять тысяч против двухсот пятидесяти тысяч турок выступали. Кто им помогал? Покров Матери Божией, которая нас хранит, Отец наш Небесный. Мы – православные, мы право славим. Казаки – воинство Христово. Без бога – ни до порога. Молебны устраиваем и по праздникам, и перед боем. Святые отцы приезжают к нам. Привозили на позиции икону Матери Божией, привозили список Казанской Божией Матери. Не крещённых крестим, проводим обряды. Свадьбы играем. Молодые ребята женятся – всё по православным канонам.
А воинство у нас какое? Когда я пришёл, ко мне люди – толпами. Я: поднимите руку, кто служил в армии. С сотни 7-8 человек – из шахтёров Донбасса. Сколько сержантского состава? Один из семи. Сколько офицеров? В ноль! Офицеров у меня не было. Я создал здесь школу снайперов, гранатомётчиков, пулемётчиков. Мы закрыли небо! ПЗРК, тяжёлые пулемёты, Зушки у нас, танки, БТРы. Я в спецназе ГРУ служил, из всего стреляю, всё вожу, всё решаю, у меня нет нерешаемых проблем. И мы учим молодых всему тому, чему старшее поколение учило нас. Советская школа – кто бы как ни мудрил и как бы к ней ни относился – самая мощная школа была. Самое мощное образование, люди жили с пониманием завтрашнего дня. И сегодня мы работаем, чтобы завтра наше было счастливым. Нам интересы России ближе всего.
НОВОЕ РАЗОБЛАЧЕНИЕ СТАРОЙ ЛЖИ БЕЛОГО ДОМА НЕ ВЫЗОВЕТ В США СКАНДАЛА
Феликс КРЕСТОВСКИЙ
15.12.2014
Вторжение США в Ирак в 2003 году никак не связано с терактами 11 сентября. Об этом свидетельствует обнародованный в США очередной документ из архивов ЦРУ. Однако вряд ли это как-то отразится не только на внешней политике Вашингтона, но даже и на общественном мнении внутри страны.

Документ этот – письмо тогдашнего директора ЦРУ Джорджа Бреннана, написанное по запросу сенатора Карла Левина в далеком 2003 году. Оно касается предположения, что руководитель террористической группы Мохаммед Атта якобы встречался с представителем иракской разведки в Праге в процессе подготовке теракта 11 сентября. Оказалось, что ЦРУ такого прямого утверждения никогда не делало. Наоборот – серьёзно сомневалось в том, что Мохаммед Атта не только встречался в Праге с иракскими разведчиками, но и вообще был в указанный период в Чехии.
В то же время вице-президент США Дик Чейни неоднократно публично повторял утверждение о встрече Атты с иракцами в Праге в качестве одного из ключевых доказательств причастности Багдада к теракту в США. Наряду с этим Чейни повторял и другую ложь – о наличии у Ирака оружия массового поражения.
Сообщение о том, что Мохаммед Атта встречался в Праге с иракцами за пять месяцев до совершения теракта, поступило к ЦРУ от одного-единственного источника и к тому же могло быть интерпретировано по-разному. Само по себе единичное сообщение заслуживает пристального внимания только тогда, когда его источник железобетонно прочен и заслуживает доверия. Да и в этом случае неплохо было бы всё-таки перепроверить.
Вообще в разведке (не только в ЦРУ, а в профессии как таковой) существует самое важное и, пожалуй, единственное «правило жизни»: самое главное в информации – источник. А источник – всегда человек. Поверишь источнику – поверишь и информации. В данном случае такой степени доверия к информации из Праги у ЦРУ не было.
За неделю до начала вторжения в Ирак в ЦРУ поступила записка о том, что конкретно эти ключевые данные (о встречах Атты в Праге) очень сомнительны, и его, скорее всего, вообще не было в этот период в Праге. Здесь надо напомнить, что ЦРУ и ФБР очень тщательно, практически поминутно пытались восстановить жизнь Мохаммеда Атты, особенно его пребывание в Европе перед переездом в США. И им это почти удалось. Так что данные о его контактах с иракцами, не укладывавшиеся в общую теорию, нельзя было брать за основу при проведении государственной политики.
Слова и действия тогдашнего вице-президента США, одного из главных инициаторов вторжения в Ирак, можно квалифицировать как «неверную интерпретацию» разведданных, если бы не вся его биография. Чейни практически всю жизнь проработал в ЦРУ, причём ещё в те времена, когда не было никаких компьютеров, и уж точно знал, чего стоит информация из одинокого недостоверного источника. Он был просто обязан понимать, что эту пустышку нельзя превращать в краеугольный камень не просто внешнеполитической концепции, а масштабной военной операции. Он и наверняка понимал, только вот у вице-президента были иные мотивы.
Достаточно прозрачна и позиция самого ЦРУ, которое уже неоднократно всеми силами стремится обелить себя во всей этой истории. Тем более что ещё в те времена американскую разведку очень многие в США стремились обвинить во всех грехах, поскольку они проспали теракт. Ну проспали, да. Если бы не проспали, это была бы большая удача с огромной примесью откровенного везения и набора случайностей. И это несмотря на то, что осуществленный террористами план – атака с использованием гражданских самолётов – витал в воздухе (простите за каламбур) и даже был описан в художественной литературе автором, тесно связанным с ЦРУ, Томом Клэнси.
ПСИХОЛОГИЯ НЕВОЗВРАЩЕНИЯ КАПИТАЛОВ
Виталий ТРЕТЬЯКОВ
10.12.2014
Виталий Третьяков о двойной лояльности правящего класса России

Опросы не врут. У Владимира Путина высочайший рейтинг (обычно приводят цифру в 85 процентов), то есть гигантская поддержка населения.
Но не всё так просто и не всё так радужно с этим рейтингом.
Во-первых, эта поддержка связана с внешнеполитической деятельностью Путина и прежде всего, конечно, с блестящей и бескровной операцией по воссоединению Крыма с Россией. Между тем, каждый год присоединять по Крыму не удастся, а глубочайший и не скоротечный кризис в отношениях с Западом будет продолжаться.
Во-вторых, это личный рейтинг Путина. Ничего подобного не наблюдается у любых иных институтов власти в стране.
В-третьих, кто бы и что бы не говорил, материальное положение значительной части населения уже ухудшилось и продолжает ухудшаться. В первую очередь, из-за резкого падения курса рубля и соответствующего повышения цен. Бухгалтерски-статистически инфляция у нас, может, и 8 или 9 процентов. Реально в последние месяцы – никак не меньше 30-35 процентов.
В-четвёртых, рейтинг не космическая ракета. Лететь в бесконечность он не может. Даже 100 процентов он не может достичь. А точнее, не может быть больше 90 процентов. Следовательно, рано или поздно (и при нынешней экономической ситуации, скорее рано, чем поздно) рейтинг снизится.
И главной причиной этого снижения (хорошо ещё, если не падения) станет как раз экономическая ситуация.
Публично сейчас принято расхваливать экономическую часть выступления Путина 4 декабря. Между тем, не публичные, но очень распространённые оценки этой части речи весьма скептические, причём как справа, так и слева.
Вот, например, провозглашённая в этом выступлении «полная амнистия капиталов, возвращающихся в Россию». По моим наблюдениям, мало кто верит не столько в «полную амнистию» (хотя и в неё – не очень), сколько в то, что капиталы вернутся. Провозгласи Кремль хоть не просто полную, а «полнейшую» амнистию.
Вера в «невидимую руку рынка», которая всё устроит во благо всех, осталась у нас только в анекдотах. Все давно уже знают, что «невидимая рука рынка» сначала всё сворует и всё выведет за рубеж, а потом... Какая разница, что она будет делать потом?..
Да, вера в «невидимую руку рынка» у нас испарилась, а вот экономический детерминизм в сознании нашей власти остался. Между тем, психология сильнее экономических теорий, а уже тем более их рахитичных отпрысков, называемых ныне «дорожными картами».
И если в экономических теориях разбираются только экономисты, то в психологии – все, кто обладает приличным жизненным и политическим опытом.
Мой опыт мне подсказывает, что никакие сколь либо существенные капиталы в Россию не вернутся. И причина проста. Те, кто ими обладает, не верят ни в саму Россию, ни власти в ней. И боятся народа России. Предполагаю, что многие из них к тому же опасаются и лично Путина.
Главная проблема сегодняшней России (и, соответственно, Путина) – это проблема двойной лояльности правящего (властно-владетельного) класса.
Владетельной части этого класса Россия нужна как место создания капитала, а Запад – как место его хранения и траты. Можно назвать их космополитами. Можно выбрать определение и пожёстче – значительная часть этих людей точно является компрадорами и даже коллаборационистами. Но дело в том, что помешать им вывозить капиталы из России невозможно, а заставить вернуть – нереально. Им даже не нужны ни Крым, ни Сочи как место отдыха и траты денег – они уже давно ориентированы, в том числе и нашим телевидением, на другие места.
Я бы даже сказал, что при умной и эффективной экономической политике скорее можно привлечь иностранные миллиарды в Россию, чем заманить к нам уже выведенные за границу миллиарды наших богачей.
ТУСОВОЧНЫЙ ПРИНЦИП КАК УГРОЗА РОССИИ. К НАГРАЖДЕНИЮ МАКАРЕВИЧА КАЗЁННЫМИ ДЕНЬГАМИ
Виктор МАРАХОВСКИЙ
10.12.2014
Уважаемые читатели! Московская Хельсинкская группа выдала приз в номинации «за защиту прав человека средствами культуры и искусства».
Лауреатом, естественно, стал А.В. Макаревич, в рамках защиты прав человека спевший перед карателями неправильных украинцев на Донбассе и исполнивший на государственном радио «Эхо Москвы» песню «Моя страна сошла с ума».
На самом деле хельсинкская группа выдала ещё немало премий. Их получили и псковский бизнесмен Шлосберг, уличавший Родину в военной помощи Донбассу, и московский журналист Муждабаев, вот уже много лет сообщающий, что Россия сваливается в бездну фашизма, расизма и этнических погромов, и просто С. Ганнушкина, годами рассказывающая про ужасы российской пропаганды. В общем, хороший, годный набор.
Но нас интересует вот что. На сайте МХГ указаны следующие спонсоры: European Commission, MacArthurs Foundation (USA), National Endowment for Democracy (USA), Open Society Foundations, USAID.
Но этого прекрасного набора группе мало.
Штука вся в том, что Московская Хельсинкская группа заодно написала в этом году заявку на «президентский» грант в 1 800 000 рублей от Российской Федерации.
И, как сообщает нам газета «Ведомости», – успешно. 27 октября стало известно, что свои два миллиона МХГ получила.
На практике это означает, что Андрей Вадимович Макаревич, а также прочие обличители русской военщины, российского государственного фашизма и российской имперской политики, получили премии, по сути, от Российской Федерации.
Почему?
А вот об этом стоит поговорить всерьёз. Это случилось потому же, почему возможны вполне невинные «встречи одноклассников» из разных как бы лагерей – типа нашумевшего в интернетах юбилея главреда «Независимой».
Эти явления – от невинных до откровенно вредоносных – возможны по одной причине. Потому что отечественная элита, при всём провозглашаемом курсе на суверенитет и патриотизм, всё ещё мыслит не идейными, а тусовочными категориями. И тусующаяся в президентском совете по правам человека старушка Л. Алексеева, глава МХГ, для распределителей грантов социально близка, кому бы она эти гранты потом ни раздавала.
...И этот тусовочный принцип, граждане, – является, по нашему мнению, более опасным для страны, чем любая иностранная пропаганда.
Ибо он, во-первых, уничтожает уверенность граждан, что «наше государство за нас». В глазах граждан он превращает все противостояния внутри элитной тусовки в комедию масок дель арте, в казаков-разбойников.
Ужас в том, что это даже не «изображение борьбы в политических целях», это хуже. Перед нами мирное сосуществование в элитных головах вполне искренней ультрапатриотической риторики – и такого же искреннего примата тусовочности. «Ну мы все знаем Андрюшу (Пашу, Люсю), давно с ним спорим, но тем не менее он очень талантливый человек, у него сейчас очень трудный период, его надо поддержать etc».
А во-вторых и в-главных, – тусовочность как основной принцип действия элиты вносит искажение и ошибку в любое целеполагание. Ибо при наличии тусовочного интереса всякие абстракции вроде идей, Родины и интересов общества – отступают и меркнут перед важной и насущной необходимостью отплатить кому-то услугой или оказать протекцию. Или наоборот – кого-то удачно задвинуть и переиграть.
Результатом является принципиальное же равнодушие к формально заявляемому результату действий. А также планов и программ. В современной российской науке государственного управления есть даже такой термин, как «имитационное планирование» – то есть осуществление «по службе» неких телодвижений, формально направленных на полезный результат, но на деле никак к нему не относящихся. Например, можно распределять казённые гранты – и потом отчитаться о том, что всё распределено (есть результат). Можно способствовать интернет-подключённости граждан – и по итогам года отчитаться, что интернета в России опять стало больше (интернет растёт, и помешать этому, кстати, не могут никакие программы). И так далее и тому подобное.
ГОЛОС НАРОДНОЙ ПЕСНИ
Алексей ЕРМИЛОВ
09.12.2014
Как же они всполошились! Хотя ведь и понимали, что это ничем не кончится. Ну а вдруг?
Депутат Госдумы Иван Никитчук предложил принять такой закон: в государственных средствах массовой информации 75% эфира закрепляется за произведениями, «распространяющими культурные ценности народов, проживающих на территории Российской Федерации». Буквально в тот же день на разных радиостанциях – телевидение, кажется, вообще промолчало – пошли всякого рода «обсуждения».
В эфире связываются с самим автором закона. Тот пытается объяснить, что сейчас «за счёт налогоплательщиков формируется англоязычный эфир государственных СМИ, что напрямую угрожает культурному суверенитету нашего многонационального государства». Ведущий вклинивается в паузу и вкрадчиво так спрашивает: «Иван Игнатьевич, скажите, а сколько вам сейчас?» Уж, конечно, перед беседой заглянул в интернет, уж, конечно, выяснил, что депутат родился в 1944 году. Никитчук, естественно, отвечает, что вот, как раз семьдесят исполнилось. «Ага, – говорит ведущий – семьдесят. Поздравляю!»
Иван Игнатьевич – доктор технических наук, физик-ядерщик. Может быть, только потом, после эфира, понял, с какого перепуга ведущий его поздравлять бросился. Ну да, хотел показать слушателям, что всякий там фольклор – это для дедушек и бабушек.
«Да, но всё-таки находятся же такие, которые хотят что-то народное послушать», – продолжает рассуждать ведущий и, как фокусник из шляпы, вытаскивает в эфир заранее припасённого редактора массовой газеты. «Ну, понимаете, – вальяжным тенорком отвечает редактор, – вот, допустим, вам пришло в голову насладиться удмуртской песней. Набираете в интернете радио или телевидение Ижевска – и пожалуйста. В чём проблема?»
Редактор отлично знает, что «набирать Ижевск» будут только те, кто хоть немного знаком с песнями вотяков, а иначе – с чего бы. Тем более если человек вообще не знает, что такое народная культура, народные промыслы, народный костюм, если он воспитан нынешним безликим, безнациональным экраном?
20 лет назад, осенью 1994 года, Ельцин подписал указ о создании канала с икотообразной аббревиатурой ОРТ; прежнее телевидение с его традициями, программами, специалистами в одночасье пошло на слом. Уничтожена была и Главная редакция народного творчества, во многом определяющая облик тогдашнего эфира. Здесь были такие популярные программы, как «Наш адрес – Советский Союз», «Творчество народов мира», «Узоры» (о мастерах прикладного искусства), «Народные мелодии», международный фольклорный фестиваль «Радуга», регулярно выходили передачи, адресованные детям и подросткам. Причём таким программам отводилось самое смотрибельное время.
Тема народного искусства постоянно присутствовала и на радио. По командировкам «Маяка» довелось мне объездить чуть ли не все народные промыслы страны, от знаменитой хохломы и ростовской финифти до дагестанских Кубачей. Как было интересно угадывать в узорах и росписях особенности того или иного народа, его способ мышления, его представления о прекрасном!
А народная музыка… Однажды «Маяк» поручил мне вести эфирные репортажи из зала Чайковского, где проходил фестиваль народных хоров. По «условиям игры» эфир мне давали точно в назначенное время, и я постоянно тревожился – а что в эти три-четыре минуты произойдёт на сцене? Повезло – меня включили как раз тогда, когда знаменитый Рязанский народный хор исполнял есенинское «Над окошком месяц». Начинаю говорить о коллективе, об инструментах и солистах, а тут хор выводит «дальний плач тальянки, голос одинокий, и такой родимый, и такой далёкий», да так выводит, что слёзы подкатывают. Ну, и что, заслонять эту песню своей репортёрской скороговоркой? И я поневоле делаю длинную-длинную паузу, почти до конца эфира. Думаю: сейчас мне влетит в редакции. Да нет, вроде ничего. Может, и сами заслушались.
ДОШЛА ГИРЯ ДО ПОЛУ
Анатолий ЕХАЛОВ
26.11.2014
Виктор Фёдорович! Хотелось бы рассказать немного о своём клубе «Вологодская деревня»
Пословица «Рыба гниёт с головы» – оправдание хвоста…


Что ещё должно случиться, чтобы мы поняли всю пагубность нынешнего своего существования, по сути, паразитирования вокруг газовой трубы. Кого винить: начальство или себя в том, что только за последние три года из 113 тысяч голов дойного стада на Вологодчине осталось всего 51 тысяча...
– Государству, имеющему такие заливные луга, – говорил организатор маслоделия Николай Верещагин, – не нужны золотые прииски.
А мы живём по другим заповедям: – Государству, имеющему нефтегазовые месторождения, – не нужны заливные луга...
Похоже, что в дискуссию «Вернутся ли люди на землю» самый убедительный аргумент внесла Америка, заявив о санкциях против России. Ввозимое из-за бугра продовольствие – тот самый чужой каравай, на который мы подсели давно. Теперь остался один вопрос: успеть бы вернуться... Как говорится, «дошла гиря до полу…»
Надо признаться, что город далеко не лучшее место для жизни. Наука говорит, что оторванное от природы, от земли, городское население стремительно вырождается, что в организмах горожан уже на клеточном уровне происходят опасные мутации, не говоря о социальных и психологических проблемах.
Прежде всего, горожанин страдает от некачественного продовольствия, которое вынужден покупать в супермаркетах, которые все больше напоминают гигантские лохотроны.
По данным ученых Новосибирской «ЭКО-Новы» 90 процентов продуктов, покупаемых в наших магазинах опасны для здоровья и жизни.
Но вот на прошлой неделе мои знакомые фермеры, выращивающие свиней, вынуждены были сжечь за деревней более тонны прекрасного качества свиного сала.
Не могли продать. Вернее, им не дали контролирующие органы, которые, видимо, защищают интересы крупных производителей. Сдавать на мясокомбинаты себе дороже, даже транспортные расходы не оправдаются. Мясокомбинат не дает фермерам более тридцати рублей за килограмм самого отличного качества свинины. Наверное, австралийская кенгурятина выгоднее для производства колбас. А самим мелким фермерам, обложенным всевозможными запретами и условиями, поборами, переработку не потянуть.
Просто посоленное сало уже считается переработкой, разрезанное на кусочки – переработка, не дай Бог, копченое в домашних условиях – запрет. Запрет на запрете… Даже на улице торговать мясом нельзя. Мало ли какой микроб залетит. Так они заботятся о нашем с вами здоровье, загоняя в супер-маркеты с молоком, которое месяцами не киснет, мясом, выращенном на стимуляторах роста и т.д. Таким образом, были уничтожены в наших деревнях коровы, молоко от которых отказывались принимать, свиньи, овцы… Перестали выращивать бычков, гусей, кур… Теперь вот новый запрет на подворный забой скота в деревнях, который напрочь уничтожает возможность держать в деревнях скот.
ТАК ДАЛЬШЕ ПРОДОЛЖАТЬСЯ НЕ МОЖЕТ
Николай ДОРОШЕНКО, Валерий ГАНИЧЕВ
26.11.2014
Беседа с председателем правления Союза писателей России Валерием Ганичевым

Николай Дорошенко: Валерий Николаевич, вы входите в состав Оргкомитета по проведению в Российской Федерации Года литературы, который возглавляет председатель Государственной Думы Сергей Нарышкин. В Государственной Думе состоялось его первое заседание. В выступлениях членов Оргкомитета, как сообщалось в СМИ, поднимались вопросы, связанные с продвижением русского языка, с взаимодействием литературы и истории, с защитой интеллектуальной собственности, с повышением интереса к чтению и т.д.
А каково ваше личное ожидание результатов предстоящего Года литературы?
Валерий Ганичев: Да, действительно, на заседании не только было высказано много важных предложений, но и проявлено понимание значения литературы. И, конечно же, можно ожидать, что в культурной жизни страны в 2015 году увеличится число событий, связанных с литературной тематикой.
Но я прожил достаточно долгую жизнь, чтобы в своих ожиданиях особо не обольщаться.
Дело в том, что нашей реальной русской литературе, да и всем национальным литературам России, будет не просто вот так вдруг, в Год литературы, преодолеть все те фильтры, которые в течение четверти века тщательно выстраивались между талантливым писателем и достойным его таланта массовым читателем. Изначально, ещё с конца 80-х годов, внушался всем нам ложный тезис о том, что для литературы будет лучше, если государство не станет вмешиваться в литературный процесс, если собственной политической позиции в отношении к литературе у государства не будет. На самом же деле – политическая позиция никуда не подевалась. Напротив, она даже стала куда более жёсткой, чем, например, в последние десятилетия советской власти. Но вырабатывалась она уже не в Кремле, а за рубежом. Там стали очень уж избирательно переводить наших российских авторов и награждать их самыми престижными премиями. А наше государство за счёт нашего же бюджета затем посылало именно этих писателей на зарубежные книжные ярмарки, составляло из них списки делегаций на разные зарубежные литературные мероприятия, якобы для укрепления литературных связей, якобы для продвижения русского слова, обеспечивало им поездки по городам и весям России для встреч с нашими читателями. И в первую очередь, лишь отобранными за рубежом авторами пополнялись, опять же, за счёт нашего бюджета, наши библиотечные фонды. Разумеется, и писатели, и многие самые уважаемые деятели культуры возмущались таким печальным положением дел. И на страницах «Литературной газеты», которую в радикализме не заподозришь, публиковались их протестные письма. Но ответ был один: этих писателей уже знает весь мир, а значит, они и есть величайшие представители современной русской литературы!
Воистину, кто не заботится об армии своей, тот кормит армию оккупантов!
Не обходилось без казусов или, как в годы моей юности сказали бы, «без перегибов». Девицы из Pussy Riot под бурные и продолжительные аплодисменты выступили аж на Капитолийском холме перед конгрессменами США, но такое, прошу прощения, даже и «самое высокое» зарубежное признание наших российских «деятелей культуры» не помешало глубоко уважаемому мною Президенту Чехии Милошу Зееману отнестись к ним без восторга. И в прямом эфире, в регулярном 50-минутном интервью Милоша Зеемана для чешского радио на вопрос журналистов, что он думает о дуэте Pussy Riot, пришлось ему просто перевести англоязычное название группы российских вокалистов на чешский язык. Все медийное пространство тут же взорвалось возмущением в адрес Милоша Зеемана, который при переводе на чешский не мог не употребить нецензурную лексику (поскольку Pussy Riot невозможно перевести цензурно ни на один язык). А вот англоязычным конгрессменам США даже и перевод не требовался.
К сожалению, в соответствии с этой капитулянтской логикой всегда готовились и списки писателей для встреч с Президентом РФ. И мне, опять же в силу своего возраста не поспевающему «задрав штаны, бежать за комсомолом», всегда было непонятно, каков для литературы результат от таких встреч, но, тем не менее, я хорошо понимаю, что даже и, как теперь выражаются, «бренд» нашего Президента был использован для раскрутки писателей, список которых был составлен на основе зарубежных предпочтений в ходе продолжающейся холодной войны с Россией. Кто-то из этого списка задавал Президенту якобы очень уж смелый, а на самом деле, давно всеми западными СМИ замыленный вопрос о Ходорковском (которого более смелый, чем писатели из списка, чешский Президент назвал просто вором), кто-то категорически отказывался с Президентом встречаться. В СМИ сколько-то недель всё это весьма бурно обсуждалось. А в результате из встречи получалась мощнейшая рекламная акция. И где-то в провинции читатель бежал в магазин покупать книги писателей, «бодающихся» с самим Путиным.
А в это время по всей России появлялись книги яркие, высокохудожественные, но – никому неведомые.
Вот скажите мне, почему в России до сих пор поэты были более популярны в народе, чем прозаики, а за последнюю четверть века не появилось у нас ни одного поэта общероссийского значения? Да потому что в прозе можно, как в «мыльном» сериале, если не развлечь, то отвлечь. А в поэзии – от, скажем так, бытового Асадова, даже всем домохозяйкам понятного, до таинственного Рубцова или метафорического Юрия Кузнецова – без настоящего таланта не обойтись. И фильтры или, если называть всё своими именами, мировая либеральная цензура, которой подчинилось наше государство за неимением собственной политики в области литературы, оставили для читателей незамеченными наших современных поэтов, которые могут стать в один ряд и с вершинами XX-го века, и не уступить золотому XIX-му веку…
Николай Дорошенко: Валерий Николаевич, без имен при таких оценка не обойтись!
Валерий Ганичев: Да я могу даже и без текстов не обойтись. Теперь все могут в Интернете найти «Прописи», «Противостояние Марсу», «Зимнюю свадьбу» вятской поэтессы Светланы Сырневой или «Аткарск», «Тени тихие по полю…», «Жаворонок» подмосковного поэта Геннадия Ступина, уже умершего, не дождавшегося при жизни заслуженного признания. А поэмы последних лет Ирины Семеновой – это величайшее событие! Но – событие только в кругу нашего писательского цеха. Достаточно назвать и вот эти имена: Николай Зиновьев (Краснодарский край), Юрий Лощиц (Москва), Михаил Шелехов (Минск), Евгений Семичев (Самара), Николай Рачков (Ленинградская область), Виктор Кирюшин (Москва), Мария Авакумова (Москва), Елена Кузьмина (Архангельск), Юрий Перминов (Омск), Вячеслав Артёмов (Москва), Валентина Ефимовская (Санкт-Петербург), Елизавета Иванникова (Волгоград), Геннадий Иванов (Москва), Александр Нестругин (Воронежская область)…
Николай Дорошенко: Однако же, боюсь, не сможете вы вот так, набегу, выстроить наших поэтов в иерархическом порядке, кого-то сможем забыть…
Но одно могу сказать точно: после очень долгих обид на предвзятость телевидения появился у нас Общественный, считай – общенародный телеканал. И появилась там даже поэтическая рубрика, Но вместо вашего списка поэтов там список чудовищных графоманов. Скажите, вам, Председателю правления Союза писателей России, хотя бы один раз позвонили с телевидения, чтобы вы назвали имя писателя, которого можно представить читателям?
Валерий Ганичев: При всём том, что у всякого правила есть исключения, я могу сказать с уверенностью, что при создании нашего литературного пространства привычка советоваться с писательскими организациями осталась у нас в прошлом вместе со страной Советов…
ГОЛОДОМОР И КОМПЛЕКС ЖЕРТВЫ
Ростислав ИЩЕНКО
24.11.2014
«Особенно невозможно было слушать их гимн. Это как какая-то пытка! Они как затянут хором: "Ще не вмэрла Украина…". Создается впечатление, что тебя живьём отпевают. Нападает какая-то гнетущая, душераздирающая тоска, что порой кажется, что в округе от этого завывания дохнут мухи. Слушать этот вой до того невыносимо, что порой казалось – легче было бы умереть.»
Джон Теффт, посол США на Украине в 2009–2013 гг., посол США в России с 1-го августа 2014 года

Отношение украинцев к Голодомору Господин Теффт был не первым, кто отметил некрофильский характер современной украинской государственности. И дело здесь вовсе не в гимне, к которому, конечно, можно относиться по-разному, но на общем фоне неоукраинской политической мифологии он выглядит вполне оптимистичной, даже жизнеутверждающей песнью. В конце концов, там в последней строке кто-то собирается «панувать», а не погибать.
Куда хуже с историческими корнями украинской государственности в их современной интерпретации. Если отбросить историю о 400-тысячелетнем украинском народе, давшем человечеству огонь, колесо, религию и научившем выращивать злаки, то все остальные украинские исторические мифы сводятся к тому, что дикие и злые окружающие племена перманентно разрушали высочайшую украинскую цивилизацию, зверски и под корень вырезая талантливую и миролюбивую нацию, которая, тем не менее, регулярно возрождалась на одних и тех же чернозёмах.
Все это формирует у формирующейся нации комплекс жертвы, боящейся и ненавидящей всех своих соседей.
Это сегодня главный враг «москали». До 1939 года таковым были «ляхи», которых бандеровцы сотнями тысяч вдохновенно резали на Волыни еще в марте–июле 1943 года. Кстати, украинские политические активисты начинают поговаривать о «предательстве Европы», которую Украина «мужественно защищает» в Донбассе. Так что, не исключено, что скоро украинцы вновь пересмотрят свое отношение к «братским народам ЕС».
Однако самая страшная украинская историко-политическая легенда – миф о голодоморе-геноциде. Страшна она, прежде всего, самим украинцам. Во-первых, потому, что в отличие от легенды о древних укро-ариях, пасущих динозавров, имеет под собой реальную историческую подоплеку, то есть вызывает доверие, в том числе и у людей образованных. Во-вторых, потому, что раскалывает общество внутри Украины, трактуя население Новороссии, как пришельцев, завезенных на место убиенных украинцев, что способствует ожесточению гражданской войны, расчеловечивая жителей Юго-Востока в глазах адептов украинской Украины. В-третьих, и это самое страшное, потому, что, будучи доведенной до абсурда стараниями государственной пропаганды, унижает память миллионов реальных жертв гуманитарной катастрофы 1932–1933 года, доводя гекатомбы бумажно-пропагандистских «жертв» до гротеска.
Не будем здесь приводить известную статистику, свидетельствующую, что больше всего в абсолютном исчислении от голода 30-х годов погибло русских, а в процентном казахов. Кто хотел, давно с ней ознакомился, а ученые-геноцидники все равно игнорируют неудобные для них факты. Не будем также доказывать, что трагедия носила не этнический, а социальный характер. То есть, от нее страдали крестьяне (а также имевшие аналогичный социальный статус казахи-кочевники), но никак не исключительно этнические украинцы. Даже не станем напоминать о том, что виновниками голода на Украине было украинизаторское руководство КПБ(у), а спасала людей и ликвидировала последствия Москва. В конце концов, политбюро ЦК ВКП(б), чьи указания излишне ретиво и вдохновенно выполняли в Киеве, виновато не меньше. Оно создало условия для катастрофы как своей политикой раскрестьянивания, так и благодаря недостаточному контролю за местными элитами. В конце концов, правительство страны, в которой в мирное время, жуткий голод продолжается два года, унося жизни миллионов людей, всегда виновно в том, что произошло.
Остановимся всего на одной проблеме – подсчете жертв голодомора по-украински. К моменту обретения Украиной независимости число жертв голода в Украине оценивалось (как советскими, так и западными исследователями) в 1,5–3 миллиона человек. Цифра огромная (трагическая). Уже в первые годы независимости «национально-сознательные» украинские ученые увеличили её до шести миллионов, приплюсовав к умершим не родившихся. Постепенно шесть миллионов стали трактовать, как число только умерших. Затем Ющенко в 2005 году заявил о десяти миллионах жертв. Еще через пару лет о десяти-пятнадцати. К 2010 году 10 миллионов стали нижним пределом умерших, но пятнадцать не стали верхним. Стали поговаривать и о двадцати миллионах.
При этом остальные цифры из рожденной в 2005 году ющенковской концепции украинских демографических потерь не изменились, для «украинских ученых» они стали фактом, не требующем доказательств. А Ющенко говорил не только о 10 миллионах жертв голодомора. Далее он добавлял: ещё 10 миллионов погибли в ходе репрессий, 10 миллионов были раскулачены, вывезены в Сибирь и там погибли, а также 10 миллионов Украина потеряла в ходе войны (для всех Великой Отечественной, для Ющенко Второй мировой).
Таким образом, по Ющенко в период 1932–1945 годов население Украины должно было потерять 40 миллионов человек. Его последователи доводят эту цифру до 50 миллионов. Все бы ничего, но в 1932–1933 годах численность населения Украины составляла 31,8–32,1 миллиона человек. То есть, по Ющенко и его последователям (а даже в период президентства Януковича эти данные не ставились под сомнение) в Украине, за тринадцать лет (1932–1945), умерло больше людей, чем жило (причем, примерно в полтора раза). Даже присоединенные в 1939–1940 годах области, не компенсируют недостачу. Они дополнительно дали Украине всего 6–7 миллионов человек.
То есть, официальная украинская историческая концепция и сопутствующая ей статистика предполагают, что на Украине за 10–13 лет погибло больше людей, чем жило. Это уже нонсенс.
ЗАЯВЛЕНИЕ ПИСАТЕЛЕЙ, ЧЛЕНОВ РУССКОГО ПЕН-ЦЕНТРА
ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА
19.11.2014
3 октября с.г. районный суд в п. Кромы Орловской области признал экстремистским стихотворение «Украинским патриотам», принадлежащее перу местного учителя Александра Бывшева и размещённое в интернете. Решение суда состоялось вопреки тому, что несколько ранее в Москве авторитетная экспертная организация – Гильдия лингвистов-экспертов по документационным и информационным спорам (РОО «ГЛЭДИС»), к которой обращалась районная прокуратура, проанализировала стихотворение А. Бывшева и не нашла в нём никакого экстремизма. Упорное стремление привлечь к уголовной ответственности автора стихотворного текста, пафос которого, видимо, не совпадает с представлениями местных властей, заставляет думать не о правовой, но о политической подоплёке «дела Бывшева». Подобный подход к литературному творчеству прямо противоречит статье 29 Конституции РФ и статье 19 Всеобщей декларации прав человека. Оставляя в стороне нравственные и литературно-критические оценки стихов Бывшева, мы, члены Русского ПЕН-центра, не можем не выразить тревогу по поводу опасного прецедента возобновления в нашей стране практики уголовного преследования автора литературного текста. Мы оставляем за собой право внимательно следить за ходом судебного разбирательства в Кромах.
Подписались: Людмила УЛИЦКАЯ, Лев ТИМОФЕЕВ, Виктор ЕРОФЕЕВ, Игорь ИРТЕНЬЕВ, Михаил АЙЗЕНБЕРГ, Марина БОРОДИЦКАЯ, Леонид БАХНОВ, Михаил БЕРГ, Алина ВИТУХНОВСКАЯ, Марина ВИШНЕВЕЦКАЯ, Владимир ВОЙНОВИЧ, Александр ГЕЛЬМАН, Денис ГУЦКО, Виктор ЕСИПОВ, Георгий ЕФРЕМОВ, Ольга ИЛЬНИЦКАЯ, Григорий КРУЖКОВ, Наталья МАВЛЕВИЧ, Андрей МАКАРЕВИЧ, Григорий ПАСЬКО, Борис СОКОЛОВ, Владимир СОТНИКОВ, Татьяна СОТНИКОВА (Анна БЕРСЕНЕВА), Любовь СУММ, Сергей ЯКОВЛЕВ

Письмо в Русский ПЕН-центр
Ефим БЕРШИН
Дорогие коллеги! Я рад за тех из вас, кто отказался подписывать заявление, написанное Львом Тимофеевым. В скобках замечу, что подобных бредовых графоманских виршей, каковыми являются стихи Александра Бывшева, в интернете предостаточно, и защищать весь этот мусор нам не пристало. Автор разбираемых «стихов» – не писатель. Наша задача – защита прав писателей. И коль уж мы часть международного ПЕНа, то – не только российских писателей. Я возмущён тем, что наш ПЕН так и не откликнулся на гибель трёх одесских поэтов, растерзанных и сожжённых у Дома профсоюзов 2 мая. Я возмущён тем, что ПЕН так и не вступился за подвергнутого пыткам и искалеченного русского писателя Юрия Юрченко, которого захватили в тот момент, когда он вёз больным людям в Славянске необходимые лекарства. ПЕН должен наконец определиться с тем, какой именно организацией он является – правозащитной или политической. Насколько я понимаю, мы всё-таки правозащитники, а не политики. Я не знаю, какая комиссия и как определяла, являются ли эти стихи экстремистскими.
Лично я в них вижу не просто экстремизм, а буквально призыв к уничтожению москалей. Я категорически против того, чтобы сажать в тюрьму за стихи, но защищать подобных «учителей» тоже как-то язык не поворачивается. Так мы далеко можем зайти. И ещё я очень удивлён тем, что Лев Тимофеев не отличает произведения антисоветские от русофобских. В первом случае речь шла о политическом неприятии режима, чем я и сам в своё время отличался, за что и подвергался обыскам. А во втором случае речь должна идти о самом настоящем нацизме. Это несравнимо. Так вот: рассматриваемые «стихи» – нацистские («...что фашисты нам, что москали»). Принимать и защищать нацизм в любой его форме – отвратительно. Ещё раз повторю: очень рад, что мои коллеги по ПЕНу отказались подписывать обращение Льва Тимофеева. И буду страшно удивлён и шокирован, если его всё-таки кто-то подпишет.

Комментарий «ЛГ»
Странные дела творятся в Российском ПЕН-центре. Совсем недавно мы публиковали письмо президента ПЕН-центра Андрея Битова, который выражал недоумение и возмущение тем фактом, что правозащитная писательская структура усилиями некоторых её членов во главе с Людмилой Улицкой превратилась, по сути, в политическую организацию, выступающую против интересов России. И вот – новый поворот. Очередная инициатива Улицкой и Ко. Теперь они выступили в защиту провинциального учителя Александра Бывшева, известного своими русофобскими сочинениями.
Между прочим, в стихотворении «Украинским патриотам», которое было признано экстремистским, речь идёт о «москальской банде», которую надобно накормить свинцовой кашей, вдохновляясь духом нацистского преступника Романа Шухевича. Вот так! Мы совершенно согласны с уважаемым Ефимом Бершиным, что никакого отношения к литературе эти вирши не имеют. А вот злобы и русофобии в них – хоть отбавляй.
Впрочем, почему бы не обратиться к другим опусам Бывшева? Возможно, речь идёт об одном неудавшемся тексте, к которому отчего-то «привязались» следственные органы? Да нет, если присмотреться, то подобные откровения учитель-стихотворец щедро рассыпает налево и направо.
НЕ ДЛЯ МЕНЯ
Александр КОНДРАШОВ
17.11.2014
Павлины, говоришь?
В самом начале фильма красные на трамвае въезжают в Одессу и кто-то из них подстреливает брошенного хозяевами павлина. Ну да, до павлинов ли тут? Они несовместимы с революцией, голодом, холодом, Гражданской войной. Как писал ненавидимый Буниным Маяковский: «Кругом тонула Россия Блока. Незнакомки, дымки севера шли на дно, как идут обломки».
«Как это всё случилось?» – спрашивают друг друга сдавшиеся красным офицеры. Никита Сергеевич отвечает в фильме как будто так: «Не сберегли, не ценили, профукали матушку Россию. Обленились, погрязли в разврате. В провинциальном фотоателье делаются пошлейшие снимки жениха с накладным членом под лосинами, замужние женщины при каждом удобном случае изменяют мужьям. Русские офицеры, краса и гордость нации, попадают под влияние заезжих фокусников-шарлатанов. Патриоты не хотят расстреливать изменников и бунтовщиков, Чеховых нет, сплошные Тригорины. Батюшки берут за освящение нательного крестика непомерную мзду, зажравшиеся монахи забывают звонить в колокол, от честных, любознательных мальчиков отмахиваются, не объясняют им ничего про Дарвина, помазанника Божия и обезьян, а нелюбознательные мальчики воруют сало... Ну как тут не свершиться революции?»
Об этом пишут те, кому фильм понравился.
Меня же он очень озадачил. Да, Михалков не экранизировал Бунина, он снимал фильм по мотивам, но разве мотивы эти бунинские?

Бунин и фильм
У Ивана Алексеевича очень короткий рассказ, в нём нет даже портретов героев, но есть характеры и до мурашек осязаемое действие…
В фильме – прекрасные портреты персонажей, чудесные пейзажи, замечательно снятые Владиславом Опельянцем, но действия нет, есть обозначения, подмены, вставные номера, фокусы, акробатические этюды. Поручика играет конфетной красоты блондин (не зря незнакомка дарит ему карамельную конфетку). Его ждёт невеста («Ах, как она поёт!»), но он вздумал познакомиться с красавицей, которую заприметил на пароходе. Да взял бы и познакомился. Но нет, с риском для жизни он безуспешно гоняется за её летающим по всему кораблю шарфиком. «Девочка плачет, шарфик улетел…» Ему всё время не везёт. Вместо незнакомки на свидание приходит жаждущая приключений дебелая дама. Он заходит в каюту возлюбленной, начинает там шуровать, обнюхивать средства её личной гигиены, обнаруживает коробочку с табачком, сладострастно нюхает его и вдруг убегает, чихая, как клоун в цирке. Потом ему показалась, что незнакомка сошла на берег, пароход уже отходит, он, преодолевая сопротивление боцмана («Смирно!») и опасные препятствия, героически спрыгивает на берег, нагоняет незнакомку, а это опять (33 несчастья!) не она. Наш Епиходов бежит назад, но корабль уже далеко. История бесславно кончилась? Нет. Незнакомка упрашивает капитана, пароход возвращается (!) и забирает поручика. Вспомнился Станиславский, который говаривал: если нет конфликта, надо играть недоразумение. И Чехов (точнее Чехонте) тоже недаром вспомнился.
Накушавшись водочки с фокусником-марксистом, рассказав ему про свою невесту, поручик вдруг замечает незнакомку и мчит за ней. Настигает в машинном отделении, где их разделяют страшно двигающиеся огромные стальные шатуны, перекрикивает машинный шум, молит сойти с ним на берег. Когда он, рискуя быть раздавленным, пробует перебраться по этим шатунам на её сторону, незнакомка соглашается ехать с ним в гостиницу.
В фильме целомудренной бунинской эротики нет (никакой нет), герои не бросаются в объятья, а долго, разделённые комнатой, смотрят друг на друга, потом она… быстро раздевается, и голая предстаёт перед поручиком. Мы видим незнакомку со спины (она великолепна!), герой испуганно смотрит с другой стороны. Пауза. Которая завершается грохотом оброненной поручиком сабли (опять Епиходов!). Потом капли пота и подробный показ мощной работы стальных механизмов парохода (та ещё метафора).
Утром незнакомка нежно прощается с изнеможённым секс-двигателем, оставляет записку, в которой как будто благодарит поручика за доставленное удовольствие: «Ничего подобного у меня никогда не было и не будет», и уезжает на пристань, чтобы плыть к мужу с детьми. А что герой?

Ненавидеть литературу
Поручик в фильме до обидного недолго переживает утрату любимой, на пристани встречает упитанного мальчугана, похожего на рублёвских барчуков, с которым беззаботно проводит остаток дня. Совершает нелепые поступки: снимается с ним и просит фотографа выставить карточку в витрине, прыгает с высоченного берега в воду, не разбивается, выныривает и нежится, лёжа в реке.
Он не «постарел на десять лет» – как был инфантильным юношей, так и остался. Режиссёр осуждает этот инфантилизм или любуется им? Бунин огламурен, «конфетной красотой оболган» в духе Собчачек, из которых, как недавно скаламбурил Никита Сергеевич, вырастают Землячки.
Второй, белогвардейский, пласт фильма к Бунину тоже никакого отношения не имеет. Не было у него врангелевцев, пришедших регистрироваться к красным и утопленных ими в море. Ни в «Окаянных днях», ни в «Тёмных аллеях». И настоящей драматургии здесь тоже нет, а есть нечто снижающее, низводящее драму до цирка. Сюжет строится на том, что юный юнкер хочет сфотографировать всех белогвардейцев. (Дались режиссёру эти фотографы! Или это метафора телевидения и кинематографа – если человек не запечатлён камерой, то его и нет вообще?) Попутно юнкер показывает класс в фигурном катании, ведь он чемпион! Фотографирование всякий раз прерывает румяная комиссарша Землячка. Она какая-то невсамделишная, глупая, не страшная, так же как Бела Кун, который всё время восхищается ею: «Богина!» Его раздражённо поправляют: «Не «на», а «ня». Не верится, что всё это взаправду. Не верится и в то, что полковник мог донести на ротмистра, а подпоручик его за это задушить. Наконец перед посадкой на баржу фотографирование состоялось. Странно, мы знаем, что ждёт несчастных, а они ничего не подозревают, не предчувствуют. Может быть, потому что в реальности красные не топили баржи с белыми.
История закольцовывается тем, что комиссар, который руководит посадкой на баржу, оказывается тем упитанным пареньком из беззаботно светлого прошлого, он вырос и без барского пригляда выбрал даже не Дарвина, а Ленина. И утопил белых. «А шарфик вернулся, а он голубой».
«Как это всё случилось? Почему свершилась революция?» Из фильма это совершенно непонятно. Впрочем, на этот вопрос должны отвечать историки, а художник может показать, как и что случилось (в советском кино были великолепные примеры: «Тихий Дон», «41-й», «Бег», «Служили два товарища», «Жизнь Клима Самгина»).
1 ... 2 ... 3 ... 4 ... 5 ... 6 ... 7 ... 8 ... 9 ... 10 ... 11 ... 12 ... 13 ... 14 ... 15 ... 16 ... 17 ... 18 ... 19 ... 20 ... 21 ... 22 ... 23 ... 24 ... 25 ... 26 ... 27 ... 28 ... 29 ... 30 ... 31 ... 32 ... 33 ... 34 ... 35 ... 36 ... 37 ... 38 ... 39 ... 40 ... 41 ... 42 ... 43 ... 44 ... 45 ... 46 ... 47