Русская поэзия | Душа болит

 
Душа болит
"Нас гваздали будни, и беды..."   Михаил  Сопин
"Сжалась Родина, но вроде..."   Николай  Дмитриев
Мать. О Русь моя!..   Николай  Тряпкин
"Потому что я русский..."   Сергей  Соколкин
Вечерняя сказка   Владимир  Морозов
Я – русский   Андрей  Геращенко
"Не нужны мы ни чёрту..."   Евгений  Артюхов
"А он всё ближе, страшный день"   Николай  Зиновьев
"На закат, который еле тлеет..."   Владислав  Артёмов
Археология   Леонид  Шелудько
Великая русская стена   Михаил  Шелехов
"Мне безымянная приснилась высота..."   Григорий  Калюжный
Зарубежная-1   Евгений  Лукин
Фронтовик   Анатолий  Гребнев
Беженцы России   Татьяна  Кузовлева
Настала очередь моя   Владимир  Солоухин
День Победы   Михаил  Анищенко
Поэма о давнем лете   Александр  Ревич
"Я живу на Родине, как в тире"   Виктор  Дронников
Парад 41-го   Александр  Нестругин
Ясное имя   Мария  Аввакумова
Ты назови его Иваном   Юрий  Леднев
"Если есть народец..."   Иван  Стремяков
"Он ехал, сидя на броне…"   Денис  Коротаев
родные мои...   Юрий  Беридзе
Красные ангелы   Михаил  Шелехов
Украинскому поэту N.   Андрей  Широглазов
"Трансваль, Трансваль, земля моя..."   Юрий  Щербаков
Генералу Александру Тучкову четвёртому   Константин  Фролов-Крымский
"Под ногами штатских и «конторских»"   Алексей  Ивантер
Не убивайте нас, пожалуйста!   Олег  Демченко
Запад святой   Юнна  Мориц
Возвращение блудного сына   Вадим  Негатуров
Ukraine forever   Вадим  Негатуров
Божий раб   Вадим  Негатуров
"Не жди приказа!"   Игорь  Стрелков
Мы – русские   Константин  Фролов-Крымский
"Мы за Господом, вы под госдепом"   Марина  Шамсутдинова
"Мы однажды вернёмся, Россия..."   Константин  Фролов-Крымский
Июльское   Вадим  Степанцов
"В лучах медийного огня..."   Владимир  Костров
На независимость Украины   Иосиф  Бродский
«Галиция, слушай, давай разводиться»   Надежда  Надник
Эти русские   Елена  Заславская
Таможня   Игорь  Ляпин
Донбасс 2014   Виктор  Кирюшин
Очарованные мои   Игорь  Ляпин
Карантинная бухта   Юрий  Лощиц
"Не русский я – хохол русскоязычный..."   Василий  Воргуль
Украине   Николай  Зиновьев
"Нас гонят из дома..."   Светлана  Сеничкина
"Блаженны Вы в краю неблизком..."   Николай  Зиновьев
"Жизнь прицельным огнём распятая..."   Марк  Некрасовский
Молитва   Ольга  Шмакова
Все эти люди я   Наталья  Лясковская
Горловская Мадонна   Вадим  Степанцов
По праву жизни   Валерий  Латынин
Пальцы блогера   Дмитрий  Мурзин
Отче, обрати меня в сержанта   Владимир  Бушин
На великой войне   Виктор  Верстаков
Победитель   Виктор  Кирюшин
"Дедо Митя из тёплого Львова..."   Вера  Кузьмина
В Доме профсоюзов убивали женщину…   Ульяна  Копытина
Прощай, Галичина!   Матвей  Славко
Хатынь ХХI века   Владимир  Скиф
Подольские курсанты. 1941 год   Николай  Дмитриев
Славянск   Герман  Титов
Дети-беженцы   Архимандрит  Кирилл
Страшная месть   Светлана  Кекова
И крики, и мольбы…   Светлана  Кекова
Памяти Алексея Мозгового   Людмила  Щипахина
"Это путь от ножа до ножа..."   Владимир  Берязев
Баллада о пономаре   Иван  Белокрылов
"Я всё ещё слышу молчанье его гробовое..."   Диакон Павел  Шульженок
"бывает так, и было так, и будет..."   Александр  Савенков
Так рождается республика   Елена  Заславская
Шкаф. За миг до расстрела   Юрий  Юрченко
Ватник   Юрий  Юрченко
"В Киеве уже цветут каштаны..."   Светлана  Кекова
"У разорённого порога..."   Валентин  Филиппов
«Я – виновен, потому, что русский»   Вадим  Степанцов
"Искать не нужно сбивших борт злодеев"   Марина  Русская
"Мой город охрип от молитв..."   Екатерина  Ромащук
"Бьёт война тебя в центр и околицы..."   Ирина  Быковская (Вязовая)
"Звони, Донбасс обетованный..."   Дмитрий  Трибушный
Вальс обречённых   Владислав  Русанов
Я ватник   Андрей  Лукин
Украинской сестре   Светлана  Мережковская
"Сквозь перекрестие прицела..."   Евгений  Артюхов
Один   Дмитрий  Дарин
Омич   Наталья  Лясковская
Былое   Евгений  Нефёдов
Половина собаки   Александр  Морозов
Ватники   Марина  Кудимова
"Россия! Матушка! Держава!"   Николай  Зиновьев
Апостол   Владимир  Скобцов
"Со станции Шевченко..."   Влада  Абаимова
Ополченец   Александр  Марфунин
"Ничего не знаю про ваших..."   Анна  Долгарева
"В город пришла война..."   Анна  Долгарева
Слава Украине!   Михаил  Кошкош

* * *

Нас гваздали будни, и беды,

И лозунгов диких враньё

За множество лет до Победы

И столько же – после неё.

Без слов, без гранат, без атаки,

Вслепую – какая там связь! –

Ложились под бомбы и танки,

Российской землёй становясь.

Над нами

По росту, по ГОСТу

Шеренги чеканят шаги.

Живых вопрошают погосты:

«Россия! Над нами – враги?

Чья форма на них, чьи медали?

Не видно сквозь тяжесть земли...

Скажи, чтобы здесь не топтали,

Скажи, чтобы в нас не плевали.

Мы сделали всё, что могли».

Вологда

Михаил  Сопин
1931 - 2004



* * *

Сжалась Родина, но вроде

Велика ещё пока,

Как в четырнадцатом годе,

В этом роде велика:

Там –  пируют,

Там – крадут,

Там – головушки кладут,

До последнего снаряда

Защищая свой редут.


Московская область

Николай  Дмитриев
1953 - 2005



Мать. О Русь моя!..

-

Когда Он был, распятый и оплёванный,

Уже воздет

И над крестом горел исполосованный

Закатный свет –

Народ притих и шёл к своим привалищам –

За клином клин,

А Он кричал с высокого распялища –

Почти один.

Никто не знал, что у того Подножия,

В грязи, в пыли,

Склонилась Мать, Родительница Божия, –

Свеча земли.

Кому повем тот полустон таинственный,

Кому повем?

«Прощаю всем, о Сыне Мой единственный,

Прощаю всем».

А Он кричал, взывая к небу звёздному –

К судьбе Своей,

И только Мать глотала кровь железную

С Его гвоздей...

Промчались дни, прошли тысячелетия,

В грязи, в пыли...

О Русь моя! Нетленное соцветие!

Свеча земли!

И тот же крест – поруганный, оплёванный.

И столько лет!

А над крестом горит исполосованный

Закатный свет.

Всё тот же крест... А ветерок порхающий –

Сюда, ко мне:

«Прости же всем, о Сыне Мой страдающий:

Они во тьме!»

Гляжу на крест... Да сгинь ты, тьма проклятая!

Умри, змея!..

О Русь моя! Не ты ли там – распятая?

О Русь моя!..

Она молчит, воззревши к небу звёздному

В страде своей.

И только сын глотает кровь железную

С её гвоздей.

Москва

Николай  Тряпкин
1918 - 1999



* * *

Потому что я русский,

возлюбивший отчаянно землю,

где бесплодные бабы

налившийся колос растят,

я фамильный погост

как последний окоп свой приемлю

и, ступив на колени,

расту на державных костях.

-

И смотрю в небеса,

и с поющей душой бездорожий

принимаю всю грязь,

что монголо-татарин месил,

и люблю я народ,

что, не выйдя ни кожей, ни рожей,

в мировой океан 

лапоть свой против ветра пустил.

-

Потому что я русский,

живущий под Божеским небом,

потому что есть мать,

что приветит больного врага,

поделюсь я с ним, грешным,

блокадным, но выжившим хлебом.

И пусть жрёт нашу землю,

с неё отправляясь в бега.

-

Пусть вопит на весь мир,

что живу и люблю я, умея

лишь мечами махать,

помирая, водяру глушу…

Но казаха, тунгуса

и дикого ныне еврея

к океанам-морям,

словно тот Моисей,  вывожу.

-

Потому что я русский,

я знаю безбожные годы:

как простой мужичок, 

что коряв, хитроват и бескрыл,

глядя Богу в глаза,

создавая Империи своды,

по колено в кровище 

величие духа творил.

-

И свои семена 

сею я уже в наших потёмках.

По ночам умирая,

с утра возвожу Русский Храм.

И по крови моей,

заливающей землю потомков,

корабли уплывают

к неведомым материкам.

Москва

Сергей  Соколкин



Вечерняя сказка

-

Уходили молодцы лихие

Войском в чужедальние края.

Ласковая девушка Россия

Им платком махала от плетня.

-

Годы пролетали над лесами,

Проплывали в небе журавли,

Где-то там, у песенной Рязани,

Спят в столетьях воины твои…

-

Тишина над русскою деревней,

Гаснет свет в берёзовых углях.

«Бабушка, ведь это о царевне,

О её семи богатырях?»

Санкт-Петербург

Владимир  Морозов



Я – русский

-

Под синим небом белорусским

Познал я радость и беду.

Я – белорус, а значит – русский,

Таким и в небо я уйду.

-

Мне этот мир казался узким.

Пришлось креститься на ходу.

Я – православный, значит – русский.

Таким и в небо я уйду.

-

Пока мой Киев не французский,

Свою я Сечь всегда найду.

Я – украинец, значит – русский,

Таким и в небо я уйду…

Белоруссия

Андрей  Геращенко



         * * *

Не нужны мы ни чёрту, ни Богу,

и чем дальше, тем это ясней.

Оттого и гляжу на дорогу,

как собравший манатки еврей.

-

Может, взять да махнуть, в самом деле,

прочь от вечных разборок и бурь –

ведь глаза бы мои не глядели

на родную российскую дурь.

-

Раскручу запылившийся глобус.

Прошепчу: «До свиданья, Москва…»

И примчит меня чинный автобус

прямиком в Шереметьево-2.

-

Стюардесса проверит билеты,

оживёт маячок на крыле…

Но окажется, что, кроме этой,

нет земли для меня на Земле.

-

Путь на север заступят деревья,

и, как мама, взойдёт на порог

горевая тверская деревня:

«Ты почто нас бросаешь, сынок?»

-

Я склонюсь с этой думою тяжкой,

я на юг погляжу.

Сквозь туман

мне с Тамани прадедовой шашкой

пригрозит Артюховский курган.

-

И порву я заморскую визу,

снова баксы сменю на рубли,

жизни прежней поблекшую ризу

отряхну от золы и пыли.

-

Позабуду про сладкие бредни,

нахлобучу ушанку на лоб

и пойду занимать свой последний,

свой кровавый российский окоп.

Москва

Евгений  Артюхов



 * * *

А он всё ближе, страшный день.

Нам со стола метнут окуски,

Как будто псам. И даже тень

На землю ляжет не по-русски…

Не умирай, моя страна!

Под злобный хохот иноверца

Не умирай! Ну, хочешь, на!

Возьми моё больное сердце.

Краснодарский край

Николай  Зиновьев



* * *

На закат, который еле тлеет,

Облака, как лебеди, летят.

Русские сдаваться не умеют.

Почему? А просто не хотят.

Москва

Владислав  Артёмов



Археология

-

Вот здесь, где проросли века

сквозь кости и кольчугу,

я и стоял, в кольце клинков,

со смертью на клинке.

-

Я был зарублен.

Но зато – вы только что друг другу

сказать сумели о любви

на русском языке…

Томск

Леонид  Шелудько



Великая русская стена

Ужасно та стена упруга,

Хоть и гранитная скала, –

Шестую часть земного круга

Она давно уж обошла.

Её не раз и штурмовали –

Кой-где сорвали камня три,

Но напоследок отступали

С разбитым лбом богатыри…

                                 Ф. Тютчев

Теснят, теснят Россию к бездне

И негасимому огню,

К резне, к чуме, к могиле в плесени

И к смерти бледному коню.

-

Теснят Россию к урагану,

К Китаю, Азии, войне,

К безжалостному океану,

Но прижимают лишь к стене.

-

Спиной к стене своей Победы,

Глядим на мировой закат.

Спиной к спине отцы и деды

Расколотили насмерть ад.

-

Спиной к стене великой воли

Неодолимого вождя

Стоит Россия богомольно,

А стену сокрушить нельзя.

Минск

Михаил  Шелехов



     * * *

Мне безымянная приснилась высота,

Гудят шмели, ромашки расцветают.

Я – лейтенант, моя душа чиста,

Со всех сторон нас молча окружают.

-

А на листах роса рассеивает свет,

Трепещет роща в золоченье красном.

Я отвожу бинокль – спасенья нет,

Мне повезло – так просто всё и ясно.

-

Мне повезло – вокруг меня бойцы

Годятся мне по возрасту в отцы.

Идёт по кругу щепоть самосада.

Они спокойны, им речей не надо.

-

Не надо им о долге повторять,

Перечислять тяжёлые утраты.

Ничем нас у России не отнять,

Спасибо ей, что мы – её солдаты.

Москва

Григорий  Калюжный



Зарубежная-1

-

Иные – те свалили

в иную благодать.

А мы-то что? Свои мы.

Куда нам убегать?

-

Остались, невзирая,

что страшен отчий дом.

А Родина взяла и

свалила за кордон.

-

Россия! Эмигрантка!

Взгляни из-за бугра,

как разворотом танка

ровняют хутора.

-

И это не твои ли

простёрты на песке

за то, что говорили

на русском языке?

-

Так будь, своих рассеяв,

чужими предана!

Изменница. Расея.

Пропащая страна.

-

1992

Волгоград

Евгений  Лукин



ФРОНТОВИК

-

И соседи давно уж не рады –

Снова сдвинулся Ванька, дурит:

Он костёр разжигает в ограде

И кричит: «Севастополь горит!»

-

Урезонивать Ваньку без толку,

В этот час его лучше не тронь.

В белый свет он палит из двустволки

И орёт: «Батарея, огонь!»

-

Он крушит, что попало, неистов,

По команде: «В атаку! Вперёд!»

Разобьёт подчистую фашистов,

Севастополь России вернёт...

-

Успокоится,

Баньку истопит.

Но, друзей вспоминая, твердит:

«Севастополь родной, Севастополь…

Слышишь, друг,

Севастополь горит!»

Пермь

Анатолий  Гребнев



БЕЖЕНЦЫ РОССИИ

-

Что ни ночь – и зрячи, и незрячи,

Долетая из недальних  стран,

За моим окном толпятся плачи

Всех осиротевших россиян.

-

Плач старухи, потерявшей сына.

Плач ребёнка там, где рвутся мины.

Женский плач у бездны на краю.

И глухой бесслёзный плач мужчины,

Защитить бессильного семью.

-

И прошу я так, как не просила

Никого вовеки ни о чём:

– Матерь моя горькая, Россия,

Собери их под своим крылом.

-

Слишком жёстко ты им, бедным, стелешь.

Или не для них твоя кровать?

Или ждёшь, когда разбогатеешь? –

Долго же нам всем придётся ждать!

-

А пока, боясь родимой речью

У иных наречий вызвать гнев,

Рвутся плачи их к тебе навстречу,

Тянутся сердца на обогрев.

-

В дверь твою ударившись с разбега,

Не тебя винят – свою беду…

-

Вот и я уж сколько лет по снегу

К твоему безмолвию иду.

Общими аршинами не мерю.

Льну пылинкой к твоему лучу.

Не сужу. Не проклинаю. Верю.

– Господи, спаси её, – шепчу.

Москва

Татьяна  Кузовлева



НАСТАЛА ОЧЕРЕДЬ МОЯ

-

Когда Россию захватили

И на растленье обрекли,

Не все России изменили,

Не все в предатели пошли.

-

И забивались тюрьмы теми,

В ком были живы долг и честь.

Их поглощали мрак и темень,

Им ни числа, ни меры несть.

-

Стреляли гордых, добрых, честных,

Чтоб, захватив, упрочить власть.

В глухих подвалах повсеместно

Кровища русская лилась.

-

Всё для захватчиков годилось –

Враньё газет, обман, подлог.

Когда бы раньше я родился,

И я б тогда погибнуть мог.

-

Когда, вселяя тень надежды,

Наперевес неся штыки,

В почти сияющих одеждах

Шли Белой гвардии полки,

-

А пулемёты их косили,

И кровь хлестала, как вода,

Я мог погибнуть за Россию,

Но не было меня тогда.

-

Когда (ах, просто как и мудро)

И день и ночь, и ночь и день

Крестьян везли в тайгу и тундру

Из всех российских деревень,

-

От всех черёмух, лип и клёнов,

От речек, льющихся светло,

Чтобы пятнадцать миллионов

Крестьян российских полегло,

-

Когда, чтоб кость народу кинуть,

Назвали это «перегиб»,

Я – русский мальчик – мог погибнуть

И лишь случайно не погиб.

-

Я тот, кто, как ни странно, вышел

Почти сухим из кутерьмы,

Кто уцелел, остался, выжил

Без лагерей и без тюрьмы.

-

Что ж, вспоминать ли нам под вечер,

В передзакатный этот час,

Как, души русские калеча,

Подонков делали из нас?

-

Иль противостоя железу

И мраку противостоя,

Осознавать светло и трезво:

Приходит очередь моя.

-

Как волку, вырваться из круга,

Ни чувств, ни мыслей не тая.

Прости меня, моя подруга,

Настала очередь моя.

-

Я поднимаюсь, как на бруствер,

На фоне трусов и хамья.

Не надо слёз, не надо грусти –

Сегодня очередь моя!

Москва

Владимир  Солоухин
1924 - 1997



ДЕНЬ ПОБЕДЫ

-

День Победы. Смертная тоска.

Как вагон, Россию отцепили…

Подменили даты и войска,

И героев павших подменили.

-

Мир спасён. Америке – виват!

Для России – водка и корыто.

Что ты плачешь, маленький солдат,

За проклятым Одером зарытый?

-

Возрождайся, память, из обид

Под сияньем воинского флага!

Что Париж, Варшава и Мадрид,

Что весь мир без взятия Рейхстага?

-

Русский дом измазали смолой,

Оплели лукавыми словами.

Встань, солдат, над пеплом и золой,

Посмотри в утраченное нами.

-

Там, вдали, где праведники лбом

Бьются в пол святого каземата,

Спит Земля в сиянье голубом

Под пилоткой русского солдата.

Самара

Михаил  Анищенко
1950 - 2012



ПОЭМА О ДАВНЕМ ЛЕТЕ

Азовское море,
туманное взморье,
домики на косогоре.
Шаг.
Ещё.
Под ногами ломается лёд.
Стой! Кто идёт?
Александр Ревич. «Начало»
 
Солнечные облака над морем,
над косой песчаною ползут.
Мир солёной тишине покорен,
остро пахнут рыба и мазут.
По прибрежной отмели устало
чёрно-белые бредут стада,
это с детства в душу мне запало
украинским словом «череда»,
словом няньки, Ганнушки, Петровны,
миргородки старенькой, седой,
что была родни мне ближе кровной,
стадо называла чередой
и крестилась на трезвон церковный.
На рассвете, обрывая сон,
слышался издалека тот звон,
почему-то было так легко мне,
мы вдвоём шептали «Отче наш»,
с той поры молитву эту помню.
 
А потом мы с няней шли на пляж,
и она так робко, неумело
мне, мальчонке, потихоньку пела
песни стороны своей родной,
все забылись, помнится, однако,
та, где «козак, старий, як собака,
досi не женився…» Боже мой!
 
Череда брела в воде по брюхо,
нянька пела, лодочка плыла,
детское улавливало ухо
песни, всплески и колокола,
звоны отдаленной колокольни,
плывшие в просторный белый свет
так, что жизни не было привольней
для мальчишки трёх неполных лет,
да и никогда уже на свете
больше не искрилась так вода,
не светилось небо никогда,
не звучало слово «череда»,
как в минуты солнечные эти.
 
По неделям матери с отцом
не бывало – заняты, при деле,
только няня день и ночь с мальцом,
день и ночь – у моря, у постели,
только няня… Что я знал о ней,
несмышлёныш в три неполных года?
Знал я лишь тепло приморских дней, –
изредка случалась непогода, –
знал я, как с откоса череда
медленно бредёт к рыбацкой хате,
знал, как розов парус на закате
и летучих облаков гряда.
Если бы я только знал тогда,
что у няни прежде были дети,
но стряслась какая-то беда,
и теперь она одна на свете.
Что я знал? Что видел, то и знал,
знал бредущую по мелководью
череду, знал мальчика Володю,
тот большой, а я совсем был мал,
мне не оправдать моё незнанье
тем, что был я крохой по годам,
но когда б я знал, сказал бы няне:
«Никому тебя я не отдам».
 
Всё, что было, видится в тумане,
но ведь вот он, прежний косогор,
тот же покосившийся забор,
тот же берег, домик тот же самый,
где мы жили с нянею и мамой.
Сколько лет прошло с тех давних пор?
Няни нет и нет погоды летней,
Украину всю пешком прошёл
и, как зверь, стараюсь незаметней
пробираться у прибрежных сёл.
Мы втроём вдоль побережья бродим,
кое-где ночлег себе находим,
в дверь с надеждою суём носы,
а меж тем в промозглом этом мраке
всюду караулы и собаки
постовые, вражеские псы.
Помнится, здесь жарко было прежде,
а теперь в изодранной одежде
мы дрожим на ледяном ветру
и в опорках бродим по сугробам,
няня, помяни меня за гробом,
помолись, – быть может, не помру.
 
Этой ночью нам не до привала,
на морозе море льдом сковало,
может, пронесёт, и мы пройдём…
До Азова двадцать вёрст, не боле,
там свои, дойдём – и мы на воле,
но взошла луна, светло, как днём.
 
Тихо сходим к берегу с откоса,
где-то лают псы хриплоголосо,
мы на лёд ступили, гнётся лёд,
в ночь уходим, вспыхнула ракета,
побережье в белый снег одето,
яркий месяц по небу плывёт.
Мы, судьба, с тобой сегодня квиты,
биты мы тобой, да недобиты,
и на этом ледяном пути
песню няни слышу: «Ой, не свiти,
мiсяченьку…». Месяц, не свети.
 
Светит месяц в голубом тумане.
Господи, помилуй и спаси!
Светит месяц и шепчу я няне:
«Помолись за нас на небеси». 

2011

Москва

Александр  Ревич
1921 – 2012



   * * *

Я живу на Родине, как в тире.

Если быть точней – на полигоне.

В русском истребляющемся мире

Титульная нация в загоне.

Я обложен с Юга и Востока,

А в славянском мире так туманно…

Запада недремлющее око

В наши окна зырит постоянно.

По какому злому наущенью

Сердце не проглядывает солнца?

Стала моя Родина мишенью

Даже для вчерашнего чухонца.

Каждому отметиться охота,

Словно едкой окисью на меди.

Вот она, вселенская охота

На большого русского медведя!

Отовсюду слышатся угрозы.

Выживают из глубин и высей.

Стыдно каменеть великороссам

Перед мировою закулисой!

Разве непонятно – в этом мире

Мы одни, как перст, на белом свете.

Мы живём на Родине, как в тире,

У беды грядущей на примете.

Русскому Отечество – свобода!

Русские – мы многое сумели…

Если б у властей и у народа

Были совпадающими цели…

Что же, православные, мужайтесь!

С нами Бог и сам Георгий-витязь.

Русские всех стран, соединяйтесь!

Русские всех стран, объединитесь!

Орёл

Виктор  Дронников
1940 - 2008



ПАРАД 41-го

-

Судьбы нелепы опечатки,

И вязнет шепоток в ушах:

«Здесь век иной, и нет брусчатки,

Чтоб на века печатать шаг.

-

Здесь надо жить намного проще,

И незаметней, и серей…»

…Глухой райцентр, ночная площадь,

Стволы засохших фонарей.

-

И – ни души. И всё, что было

Судьбою, – исподволь, не вдруг –

Глухая темень обступила

И знамя рвёт моё из рук.

-

Но я – ты скажешь, труд напрасный? –

Свой свет врагу не отдаю.

Но я – уже на той, на Красной,

Брусчатой площади стою!

-

Похмельный бред? Больные нервы?

…Снег редкий. Злые сквозняки.

И рядом строит сорок первый

Свои последние полки.

с. Петропавловка
Воронежская область

Александр  Нестругин



ЯСНОЕ ИМЯ

-

Не бойся быть русским – не трусь, паренёк,

не бойся быть русским сегодня.

За этим не заговор и не намёк,

за этим – желанье Господне.

-

Он нас породил.

Он один и убьёт.

А прочие все – самозванцы.

Да их ли бояться! не трусь, паренёк,

на русский призыв отзываться.

-

Прекрасное, ясное имя Иван.

Чудесное имя Мария.

Светите друг другу сквозь чёрный туман,

в который попала Россия...

Москва

Мария  Аввакумова



ТЫ НАЗОВИ ЕГО ИВАНОМ

-

И пусть красивых, иностранных

Имён – без края и конца,

Ты назови его Иваном.

Пусть будет в деда и отца.

-

Отдай ему цветов поляны,

И шум лесов, и волны рек.

Ты назови его Иваном.

Пусть будет добрый человек.

-

Не дай ты жить ему обманом

И видеть правду помоги.

Ты назови его Иваном.

Пусть перед ним дрожат враги.

-

Пусть он друзей узнает рано

И не посмеет их предать.

Ты назови его Иваном.

Пусть бережёт отчизну-мать.

-

И пусть ему не будет странным

Нести пуды чужих забот.

Ты назови его Иваном.

Пусть верит он в простой народ.

-

И пусть по звёздным океанам

Несёт он жизни торжество.

Ты назови его Иваном,

Иваном, помнящим родство.


Юрий  Леднев
1929 – 2001



 * * *

Если есть народец,
Пусть какой ни есть,
Значит, есть колодец,
И дорога есть,
 
Песня и былина,
Церковь и кабак,
Храбрая дружина,
Друг его и враг,
 
Скипетр и держава,
Барабан с трубой
И святое право
Быть самим собой.

Санкт-Петербург

Иван  Стремяков



* * *


Он ехал, сидя на броне…
Деревни плыли в стороне.
Туман, спустившийся с горы,
Уже готов был до поры
Укрыть низины.
А он курил за часом час,
Буравил ночь огнями глаз
И различал почти без зла
То вопли горного козла,
То муэдзина.
Он знал – так надо, но кому?..
Он сомневался, что ему
И что кому-нибудь из нас,
Но есть присяга и приказ,
И совесть, что ли…
И кто-то требовал мочить,
А он хотел детей учить,
И, если будет быстр курок,
Он доживёт и даст урок
В начальной школе.
В его далёком городке
Дома стекаются к реке,
Поля теряются во мгле,
Подсолнух клонится к земле.
Наверно, вызрел…
А здесь – cовсем иной уклад,
И вечно прав лишь автомат,
И на других ему плевать:
Он научился убивать
В ответ на выстрел…


Он ехал, сидя на броне,
В своей расколотой стране,
Курил, всё думая о том,
Что хорошо бы хоть потом
Пожить достойно.
И сигарета горяча
Была, как тихая свеча,
Что через три далёких дня
Затеплит вся его родня
Заупокойно…

Москва

Денис  Коротаев
1967 - 2003



родные мои...


ивановы, петровы, рогожины, чудаковы… и несть вам числа…
все вы в землю когда-то уложены, и густая трава проросла
там, где вы полегли безымянными, где безвестными вы полегли,
где могил застарелыми шрамами вы остались на теле земли…
 
мы вас помним… мы плачем, не ведая, где нашли вы последний покой…
да, в историю нашу победную кто-то пишет бесстрастной рукой,
что потери уже подытожены, кто безвестен – уже навсегда...
ивановы, петровы, рогожины, чудаковы – ушли без следа…
 
в эту запись не верьте лукавую, в ней ни правды, ни совести нет…
так уж вышло, что встал над державою не рассвет, а почти беспросвет…
верьте песням, которые сложены, верьте в тех, кто за вас постоит,
Ивановы, Петровы, Рогожины, Чудаковы, родные мои…

Москва

Юрий  Беридзе



КРАСНЫЕ АНГЕЛЫ

Мы – это ангелы, с которых содрали кожу,
Брат мой индеец, люблю твою псковскую рожу.
Ни людоеду, ни Гитлеру в диких Альпах
И не мерещилась Русь поголовно в скальпах.
Дом хорошо поджечь, чтоб в печи не гасло,
Из соловьев хорошо давить соловьиное масло.
Мозг славянина на вкус огнемёта – сажа.
Брат мой индеец, сыграй мне на русском банджо!
Брат мой индеец, ты знаешь, как бьют подонки,
Как из ушей вытряхивают перепонки.
Брат мой индеец, ты знаешь, как бьёт Европа,
Старая сука в рейтузах из шевиота.
Брат мой индеец, знаком ты со Старым Светом;
От Магеллана расстрельное дело это,
От Христофора расстрельное дело это,
Брат мой индеец, спой мне о русском гетто.
Рыжая дама Америка с плоским задом,
Ты перепутала оргию с райским садом.
Лысая дама Европа, уйми отродье!
«Бойтесь рыжих и лысых» – живёт в народе.
Рыжих и лысых старух потрясает похоть,
Когда достаёт Россию смертельный коготь.
Когда в белом саване Дом расшибают насмерть,
Брат мой индеец, скажи, что такое Память?
Мы – это ангелы, с которых содрали кожу.
Брат мой индеец, до гроба тебя не брошу.
Красные ангелы перед лицом Содома,
Тверже, Россия, на марше Армагеддона!

Минск

Михаил  Шелехов



УКРАИНСКОМУ ПОЭТУ N.

Мы по разные стороны всех баррикад,
Мы ночами воюем в «Facebook»е.
Ты вчера положил на военный парад,
Приспустив для наглядности брюки.
Для тебя я подонок, москаль, оккупант…
Но, ты знаешь, как это ни странно,
Всё равно я прощаю тебя за талант
И за то, кем ты был до майдана.

Ты стихи удалил из российской сети,
Не последовав добрым советам,
Чтобы дальше вперёд горделиво идти
Через жизнь украинским поэтом.
Ты уже идеолог, пророк, подписант,
Ты взываешь к бойцам талибана.
Всё равно я прощаю тебя за талант
И за то, кем ты был до майдана.

Мы когда-то гуляли за общим столом,
И общага качалась и пела.
И твой дед (я же помню!) погиб под Орлом
За святое, за общее дело.
Ты же песни писал про российский десант –
Ведь не ради ж бабла и стакана…
Всё равно я прощаю тебя за талант
И за то, кем ты был до майдана.

И, вращаясь в своем «колорадском» кругу,
Я, как прежде, пою по общагам
И представить тебя до сих пор не могу
В сапогах под бандеровским флагом.
Для тебя я подонок, москаль, оккупант…
Но, ты знаешь, как это ни странно,
Всё равно я прощаю тебя за талант
И за то, кем ты был до майдана.

Москва

Андрей  Широглазов



* * *

«Трансваль, Трансваль, земля моя,
Ты вся горишь в огне!» –
Откуда дед мой это взял,
Что пел когда-то мне?

Пел с настоящею слезой
Он много лет назад.
Его украинской весной
Вишнёвый слушал сад.

Он останавливался вдруг,
Рукой чертил в пыли:
– Вон там, где хутор Балайчук,
Людей фашисты жгли!

Дрожала дедова рука,
Дрожал его фальцет:
– Злодейство это на века
Запомнил белый свет!

А я запомнил майский сад,
Как недопитый сон,
Как облака над ним летят
К Одессе на поклон…

С тех прошло полсотни лет,
И снова мир во зле.
Стоит по-прежнему село,
Но на чужой земле.

Гляжу в экран, и худо мне,
Я опускаю взгляд –
Там люди вовсе не во сне,
А наяву горят!

Опять беда одна на всех
И общая вина
За этот неизбывный грех:
СС. «Галичина».

И слышу снова деда я
В душевной глубине:
«Трансваль, Трансваль, земля моя,
Ты вся горишь в огне!»

Нет, Новороссия жива!
Земля моя в бою!
И эти дедовы слова
Я внуку пропою!

Малыш, скорее подрастай
Для радости земли!
Чтобы назвать победным май
С тобою мы смогли!

г. Астрахань

Юрий  Щербаков



ГЕНЕРАЛУ АЛЕКСАНДРУ ТУЧКОВУ ЧЕТВЁРТОМУ

Я погибну в бою на усеянном трупами поле,
На глазах у солдат, отбивающих вражеский вал,
И уйду навсегда с этой многострадальной юдоли
Так, как должно герою, как с детства об этом мечтал.

За мгновенье до смерти подняв опалённое знамя,
Приободрив бойцов, я рванусь безоглядно вперёд…
И опустится мгла, и разверзнется небо над нами,
И Господь всемогущий к ответу меня призовёт.

Уцелеть суждено иль погибнуть – на всё Божья воля.
И уж точно не нами придуманы эти бои.
И солдаты меня попытаются вынести с поля,
Но погибнут от бомбы, попавшей в носилки мои.

И на том самом месте, где высились груды убитых,
Где пропитана кровью солдатской густая трава,
Безутешно скорбящим воздвигнет святую обитель
В память горькой утраты моя молодая вдова.

Брат мой Павел ещё под Смоленском проявит отвагу:
Будет ранен в бою рукопашном клинком и штыком.
Даже сам Бонапарт в восхищенье вернёт ему шпагу,
Удостоив почётного пленника гордым кивком.

Сколько раз приходилось зубами скрипеть от бессилья,
Подставляя бока под врага ненавистную плеть!
Но когда вдруг поймёшь – у тебя за спиною Россия, –
В мире нет супостата, способного нас одолеть!

Перед мощью врага мы не дрогнули, не отвернули!
Мы вцепились друг в друга, а там – как Всевышний решит.
Вот и брат Николай будет ранен французскою пулей.
И покинет сей мир, и на  Небо ко мне поспешит.

Покидая защитников Багратионовых флешей,
Я уйду с твёрдой верой в победу и с пулей в груди.
И смотритель у Райских Ворот спросит: «Камо грядеши?»
И узнает меня, и устало кивнёт: «Проходи».

г. Симферополь

Константин  Фролов-Крымский



    * * *

Под ногами штатских и «конторских»,
Влажная от мелкого дождя,
Чёрная земля под Краматорском
Примет мёртвых, бровью не ведя.
Тянется, не рвётся пуповина,
Всё в огне на левой стороне,
Выстрелила в спину Украина,
Доживать нам с дыркою в спине.
Голос я не слышу атаманский,
Пепел над моею головой.
Вот мы и дожились до гражданской,
Верно, доживём до мировой.

Москва

Алексей  Ивантер



НЕ УБИВАЙТЕ НАС, ПОЖАЛУЙСТА!

Из цикла «Чёрный дым Украины»


Куда бежать, кому пожаловаться?
И в телекамеру навзрыд:
«Не убивайте нас, пожалуйста!» –
Одна из беженок кричит.
Её не слышат те, которые
Убийц направили… И вот
Идёт зачистка территории –
Уничтожается народ.
Объявлены сепаратистами
Детишки, бабы, старики.
Снарядами артиллерийскими
Их быт разорван на куски!
А сверху режет авиация!
Проинструктирован пилот:
Плевать ему, какая нация –
Хоть мать родная! –
                  там живёт!
Все действия его проплачены,
И он не видит с высоты,
Как там, внизу, девчонка плачет,
Как просит раненый воды.
…Земля охвачена пожарами,
Посёлок взрывами изрыт…
«Не убивайте нас, пожалуйста!» –
Напрасно женщина кричит.

Москва

Олег  Демченко
(1953–2014)



ЗАПАД СВЯТОЙ

Слепотой, глухотой, немотой
Наслаждается запад святой,
Когда мчится в Россию лавина
Мирных беженцев, а Украина
Бьёт по ним, и летящая мина
Абсолютно чиста и невинна,
Где распахнута смерти долина.
И своей глухотой,
И своей немотой
Наслаждается запад святой!

Абсолютно невинным и чистым
Запад выглядит специалистом
С абсолютно крутой правотой –
Слепотой, глухотой, немотой!
Миномётчик и снайпер-молодчик
Бьют по беженцам, по журналистам,
Чей язык – Достоевский, Толстой.
Так в Европу идёт Украина,
Где невинна летящая мина,
И летящая пуля невинна, –
И своей глухотой,
Немотой, слепотой
Наслаждается запад святой!

Москва

Юнна  Мориц



ВОЗВРАЩЕНИЕ БЛУДНОГО СЫНА
 
Я вернусь в Отчий Дом… Я вернусь – да не будет сомнений! –
Даже если зимой – всё равно в этот день будет май!
И стареющий пёс в конуре под цветущей сиренью
Вдруг узнает меня – и поднимет приветственный лай!

Я вернусь в Отчий Мир после лютых ненужных сражений,
После грязных безумств, что хлестали грехом через край…
Я вернусь! Нежно море мне ванну солёную вспенит,
А прибрежная степь мне заварит ромашковый чай!

Стану я пред Отцом в запоздалом, но здравом прозрении,
Что никчемна борьба за надуманный жизненный пай…
Я вернусь, не имея заслуги на Рай и Спасение,
Но в надежде на то, что найду и Спасенье, и Рай…

г. Одесса

Вадим  Негатуров
1959 – 2014



UKRAINE FOREVER

Из цикла «Апокалипсис – XXI»

Предэпиграф:
За годы украинской «нэзалэжности» из страны эмигрировало и выехало на заработки более 6 миллионов человек. Это около 12% трудоспособного, продуктивного и интеллектуального населения Украины. Такого массового исхода, не вызванного войной или катастрофой, не знает ни одно современное государство.
          
                      * * *
За последние пять лет от рук украинской милиции физически пострадало (были избиты) около 1 миллиона человек. Все они преступники? Но даже если и преступники???
          
                      * * *
Подобную «статистику» можно продолжать и продолжать…


...славних прадідів великих правнуки погані
                                    Т.Г. Шевченко

Безразличия плесень сырая
повсеместна в умах и сердцах…
Схожий адрес у всех: «хата с краю» –
и у тех, кто в хрущовках, сараях,
и у тех, кто в коттеджах, дворцах…

Чёрной завистью лица землисты…
В бегстве глаз – вороватый невроз…
Липкой алчностью руки нечисты
у вахтёров, сержантов, министров,
у вождей и гламурных стервоз…

Перекручены факты истории…
Узаконен церковный раскол…
Нет ДЕРЖАВЫ.
- - - - -                 Есть блок территорий,
где паны в истребительном споре
местечковый творят произвол…

Вся страна отдана в окормление
вечно алчущим ростовщикам…
Нет НАРОДА.
- - - - -              Полно населения,
продающего с остервенением
честь и тело, Святыню и Храм,

продающего волю казачью
за бумажный масонский лоскут,
предубойную сытность свинячью,
водку, дурь, мишуру «от Версаче»,
лживый мир голливудских причуд…

Есть закон – но не даст он защиты…
Есть маршрут – но блудливы шаги…
Из бандитов создали элиту,
казаки превратились в бандитов,
а фигляры теперь – казаки…

Украина! Гниют в прозябании
Твой Талант и Удача Твоя…
Подались в холуи да путаны
ублажать ожиревшие страны –
Твои дочери и сыновья…

Украина… проклятые годы…
скверна в душах… на совести грязь…
Что, Отчизна, с Тобой происходит?!
… Мы не дети Тебе, мы – отродье,
коль живём, с Твоей болью мирясь…


г. Одесса

Вадим  Негатуров
1959 – 2014



БОЖИЙ РАБ
 
Я – Божий раб. И счастлив этой долей.
Я оценён немыслимой ценой.
Уплачен за меня не наглый доллар,
Не гордый фунт, не царский «золотой».

Не за ведро каменьев драгоценных,
Не за сундук, где кожи и меха,
Не за еду я выкуплен из плена
Болезней, смерти, страха и греха.

Я искуплен Святой Христовой Кровью,
Я получил Любовь взамен оков.
Зовусь рабом... Но я не из сословья
Униженных и проклятых рабов.

Во мне Творец признал родного сына,
Хоть был я грешен и духовно слаб.
И я свободен навсегда отныне.
Но всё ж я раб… Я – добровольный раб!

Я – Божий раб, поэтому свободен
От обстоятельств времени и мест.
Я с радостью ношу тавро Господне –
Простой нательный Православный Крест.

Тот Крест – не амулет и не эмблема,
Но знаменует жизненный этап,
Что я на всё оставшееся время –
Смиренный добровольный Божий раб.

г. Одесса

Вадим  Негатуров
1959 – 2014



      * * *

Не жди приказа!
Не сиди, ссылаясь на покой!
Вперёд! Сквозь ветры и дожди
и вьюги волчий вой!

Оставь удобства и уют –
пока ты молод – в путь!
Когда отходную споют,
успеешь отдохнуть!

Будь честен, смел, не замечай
насмешек и помех.
А будешь старшим – отвечай
не за себя – за всех!

Тот, кто ошибок не имел, –
в безделии зачах –
он груза жизни не посмел
примерить на плечах!

Каков бы ни был твой удел –
удачен или плох,
Запомни: меру твоих дел
оценит только Бог!

Москва

Игорь  Стрелков



МЫ – РУССКИЕ

Мы русские – какой восторг!
                        А.В. Суворов

Один чудак с лицом фальшиво-грустным,
«Ютясь» в салоне своего «Порше»,
Сказал: «Мне стыдно называться русским.
Мы – нация бездарных алкашей».
Солидный вид, манера поведенья –
Всё дьяволом продумано хитро.
Но беспощадный вирус вырожденья
Сточил бесславно всё его нутро.
Его душа не стоит и полушки,
Как жёлтый лист с обломанных ветвей.
А вот потомок эфиопов Пушкин
Не тяготился русскостью своей.
Себя считали русскими по праву
И поднимали Родину с колен
Творцы российской мореходной славы
И Беллинсгаузен, и Крузенштерн.
И не мирясь с мировоззреньем узким,
Стараясь заглянуть за горизонт,
За честь считали называться русским
Шотландцы – Грейг, де Толли и Лермонт.
Любой из них достоин восхищенья,
Ведь Родину воспеть – для них закон!
Так жизнь свою отдал без сожаленья
За Русь грузинский князь Багратион.
Язык наш – многогранный, точный, верный –
То душу лечит, то разит, как сталь.
Способны ль мы ценить его безмерно
И знать его, как знал датчанин Даль?
Да что там Даль! А в наше время много ль
Владеющих Великим языком
Не хуже, чем хохол Мыкола Гоголь,
Что был когда-то с Пушкиным знаком?
Не стоит головой стучать о стенку
И в бешенстве слюною брызгать зря!
Мы – русские! – так говорил Шевченко.
Внимательней читайте кобзаря.
В душе любовь сыновнюю лелея,
Всю жизнь трудились до семи потов
Суворов, Ушаков и Менделеев,
Кулибин, Ломоносов и Попов.
Их имена остались на скрижалях
Как подлинной истории азы.
И среди них – как столп – старик Державин,
В чьих жилах кровь татарского мурзы.
Они идут – то слуги, то мессии, –
Неся свой крест на согбенных плечах,
Как нёс его во имя всей России
Потомок турка адмирал Колчак.
Они любовь привили и взрастили
От вековых истоков и корней.
Тот – русский, чья душа живёт в России,
Чьи помыслы – о матушке, о ней.
Патриотизм не продают в нагрузку
К беретам, сапогам или пальто.
И коль вам стыдно называться русским,
Вы, батенька, не русский. Вы – никто.

г. Симферополь

Константин  Фролов-Крымский



    * * *

Мы за Господом, вы под госдепом.
Украина кровит от маков.
Украшает венок чёрным крепом
Генерал-косметолог – Аваков.

Можно руки пришить в фотошопе,
Город лихо отстроить в программе…
Вы до Нюрнберга доживёте –
Приговор, перерыв на рекламе.

Вам бы в морг простым санитаром,
Вам бессмертие сотни раз,
От асфальта немощным, старым
Отдирать разорванных нас.

Пусть живёт в веках Украина –
Мясо, сало, гречиха, кровянка.
Человека там нет, только глина
Перемолота траками танка.

Славься в песнях страна согласных,
Дезертиров и армий частных,
СМС приравнявших к штыку.
Прыгай выше. Три раза – КУ.


Москва

Марина  Шамсутдинова



  * * *

Мы однажды вернёмся, Россия,
Под твои вековые крыла,
От свободы своей обессилев,
Что обчистила нас догола.
 
От бредовых своих вожделений,
Под кликушеский западный вой
Мы придём и уткнёмся в колени
Непокрытой своей головой.

Побеждая в боях эпохальных,
Об униженных братьях скорбя,
Ты жалела и ближних, и дальних,
Никогда не жалея себя.

Ты несла это бремя отроду,
Как венец из терновых ветвей,
Положив за чужую свободу
Миллионы своих сыновей.

Сколько стоили эти победы
Крови, пота, отваги, труда,
Если с запада – немцы да шведы,
Золотая – с востока – Орда!

Быть бы нам бессловесной прислугой,
С очерствелою коркой в горсти,
Если б ты не надела кольчугу
И не встала у них на пути.

Натерпевшись от «жизни красивой»
По наивной своей простоте,
Мы однажды вернёмся, Россия.
Так бывает у взрослых детей.

В знак раскаянья и очищенья,
Признавая порочность и блуд,
Мы открыто попросим прощенья
За своих бесноватых иуд.

Заигрались народные слуги,
В одиночку деля пироги!
Сколько лет наши дети и внуки
Раздавать будут наши долги!

Мы укажем своим демократам
Дальний путь в долговую тюрьму.
Лучше быть на Руси «младшим братом»,
Чем холопом в чужом терему.

Мы столы вкусной снедью накроем,
В кубки вина златые нальём,
По былому поминки устроим,
Наши лучшие песни споём.

Нас отрезали и не спросили,
Нужно ль нас от тебя защищать…
И когда мы вернёмся, Россия,
Ты простишь. Ты умеешь прощать.

г. Симферополь

Константин  Фролов-Крымский



ИЮЛЬСКОЕ

Вокзальчик поселковый за Окой,
Жарища, рельсы, шпалы и платформа.
А я стою и думаю с тоской,
Что где-то чуть южней –
точь-в-точь такой,
Что там снаряд упал – и это норма.

Снуют электровозы день-деньской,
И здесь, и в ближнем параллельном мире,
Где дважды два сегодня не четыре,
Где люди даже не мишени в тире,
А пешки над пустеющей доской,

И Гулливер небрежною рукой
Играет там в чапаевские шашки.
Героям – слава, им уныл покой,
Им слово «мир» рифмуется с тоской.
Горите, мрите, пешки и букашки!

Глаза зажмурю и встряхну башкой,
Чтоб уплыла нездешняя картинка:
Вот дед упал с оторванной рукой,
Вот полбабульки с треснувшей клюкой,
Хрипит в крови девчонка-буратинка...

Вокзальчик поселковый за Окой,
Такой уютный, тихонький такой,
Пригрелся бомжик, ивушка кудрява.
Я укокошу этой вот рукой
Того, кто крикнет здесь:
«Героям слава!»

Москва

Вадим  Степанцов



 * * *
Министру обороны Украины
В лучах медийного огня,
Как Бонапарт, пока зелёный,
Грозил большие куреня
На наши двинуть батальоны.

Мели, Емелюшка, мели,
Как рудимент дурной эпохи.
Да, мы не скачем, москали.
А вечно скачут только блохи.

И руки уперев в бока,
Грози сильней российской дали.
А колорадского жука
Вам из Америки прислали.

Москва

Владимир  Костров



НА НЕЗАВИСИМОСТЬ УКРАИНЫ

Дорогой Карл XII, сражение под Полтавой,
Слава Богу, проиграно. Как говорил картавый,
Время покажет «кузькину мать», руины,
Кость посмертной радости с привкусом Украины.
То не зеленок – виден, траченный изотопом,
Жовто-блакытный реет над Конотопом,
Скроенный из холста, знать, припасла Канада.
Даром что без креста, но хохлам не надо.
Горькой вошни карбованец, семечки в полной жмене.
Не нам, кацапам, их обвинять в измене.
Сами под образами семьдесят лет в Рязани
С залитыми глазами жили как каторжане.
Скажем им, звонкой матерью паузы метя строго:
Скатертью вам, хохлы, и рушником дорога.
Ступайте от нас в жупане, не говоря – в мундире,
По адресу на три буквы, на стороны все четыре.
Пусть теперь в мазанке хором гансы
С ляхами ставят вас на четыре кости, поганцы.
Как в петлю лезть, так сообща, суп выбирая в чаще,
А курицу из борща грызть в одиночку слаще.
Прощевайте, хохлы, пожили вместе – хватит!
Плюнуть, что ли, в Днипро, может, он вспять покатит.
Брезгуя гордо нами, как оскомой битком набиты,
Отторгнутыми углами и вековой обидой.
Не поминайте лихом, вашего хлеба, неба
Нам, подавись вы жмыхом, не подолгом не треба.
Нечего портить кровь, рвать на груди одежду,
Кончилась, знать, любовь, коль и была промежду.
Что ковыряться зря в рваных корнях покопом.
Вас родила земля, грунт, чернозём с подзомбом,
Полно качать права, шить нам одно, другое.
Эта земля не даёт вам, калунам, покоя.
Ой, ты левада, степь, краля, баштан, вареник,
Больше, поди, теряли – больше людей, чем денег.
Как-нибудь перебьёмся. А что до слезы из глаза,
Нет на неё указа, ждать до другого раза.
С Богом, орлы и казаки, гетьманы, вертухаи,
Только когда придёт и вам помирать, бугаи,
Будете вы хрипеть, царапая край матраса,
Строчки из Александра, а не брехню Тараса.

1994


Иосиф  Бродский
1940–1996



  * * *

Галиция, слушай, давай разводиться!
Без шума, без крови, и драки публичной,
Зачем нам бардак и побитые лица?
Давай разойдёмся как люди, прилично.

Я долго кормил тебя, я не буянил,
Исправно бюджет наполнял год от года,
А ты увлекалась бездельем майданным,
Меня называя рабом и уродом.

Ты взгляды свои устремляешь на Запад,
Мне, знаешь, родней Беларусь и Россия.
Давай разойдёмся. Так лучше. Так надо.
Как чехи, словаки – легко и красиво.

Тебя уж давно дожидается Польша,
Вот ей про фашизм и расскажешь подробно,
А в центре Брюсселя бардак и дебоши
Устроишь. Уверен, оценит Европа.

Галиция, слушай, давай разводиться!
Пора наступила. Подводим итог.
Тебе – на майданах халявно туситься.
А мне на работу. Твой... Юго-Восток...


Надежда  Надник



ЭТИ РУССКИЕ

Эти русские мальчики не меняются:
Война, революция, русская рулетка.
Умереть, пока не успел состариться,
В девятнадцатом, двадцатом,
двадцать первом веке.
 
Эти русские девочки не меняются:
Жена декабриста, сестра милосердия.
Любить и спасать,
Пока сердце в груди трепыхается
В девятнадцатом, двадцатом,
двадцать первом веке.
 
Ты же мой русский мальчик:
Война, ополчение, умереть за Отечество.
Ничего не меняется,
Ничего не меняется.
Бесы скачут,
А ангелы ждут на пороге вечности.
 
Я твоя русская девочка:
Красный крест, белый бинт, чистый спирт.
В мясорубке расчеловечивания
Будет щит тебе
Из моих молитв.
 
А весна наступает. Цветущие яблони
Поют о жизни, презревшей тлен,
Так, будто они – православные.
Русские после молитвы встают с колен.

г. Луганск

Елена  Заславская



ТАМОЖНЯ

«Чи можно, чи не можно?» –
С вопросами глаза.
Под Харьковым таможня,
Скрежещут тормоза.

Такой тяжёлый скрежет,
Такой гнетущий гуд,
Как будто душу режут,
Как будто сердце рвут.

Родимая чужбина,
Проклятая пора…
Отныне Украина
России – не сестра.

Не выразить словами
Куда нас завели.
Мы больше не славяне
Хохлы да москали.

И поезд, словно в зоне,
Такой вот оборот.
Как шмон, идёт в вагоне
Таможенный досмотр.

Таможня, мало толку,
Глаза свои протри!
Да что ты на кошёлку,
Ты в душу мне смотри!

Ты видишь речку детства,
Голодный видишь год?
Ты видишь там, у сердца
Грохочущий завод?

Рабочие бараки,
Пол-улицы – родня,
И танцплощадку в парке,
И тополь у плетня.

Смотри хоть через силу,
Увидь, в конце концов,
И батькину могилу,
И мамино крыльцо,

Днепровские пороги,
Лодчонку на волне,
И дальние дороги,
По всей большой стране.

Смотри, смотри, таможня,
Насколько я нечист:
Я просто невозможно
Какой контрабандист!

И думай, что нам делать
В безвременье, когда
Отчизну нашу делят
Паны и господа.

1992 г.

Москва

Игорь  Ляпин
1941 - 2005



ДОНБАСС 2014

Срезана пулей рябины макушка,
Втоптаны в ржавую грязь семена.
Бьёт миномёт
И кукует кукушка.
Дни или годы
Считает она?
Может, вот здесь,
У разбитой котельной,
Пламенем адовым вспыхнет зенит,
Мир пошатнётся
И крестик нательный,
Мамой подаренный,
Не сохранит.
Не упасёт от беды, как бывало,
В этом непереносимом огне…
Что ж ты, кукушечка, накуковала?
Что ж ты в сердцах напророчила мне?
Молча шагаем леском предрассветным.
Где, за каким затаился кустом
Брат мой и враг мой
С таким же заветным,
Мамой надетым,
Нательным крестом?

Москва

Виктор  Кирюшин



ОЧАРОВАННЫЕ МОИ

И под Харьковым, и под Жмеринкой,
И в херсонской степи седой,
Очарованные Америкой,
Вы стоите ко мне спиной.

Вы стоите с обманом под руку,
За добро принимая зло.
Дружба – побоку, братство –
Побоку… Заколдобило. Занесло.

Всё вам видится даль просторная,
Всё мерещится, что сейчас
Та страна, за бугром которая,
В омут бросится ради вас.

Я в обиде стою и горечи:
Соблазнились… И на тебе –
Отвернулись! Уже не родичи –
Ни по крови, ни по судьбе…

Вы из этого мрака выйдете,
Будет ясным, как в Храме, свет,
И побачитэ, и увидите,
Кто навеял вам этот бред.

Но и горько ещё поплачете
Над развалом большой семьи.
Вот увидите, ось побачитэ,
Очарованные мои!

1992

Москва

Игорь  Ляпин
1941 - 2005



КАРАНТИННАЯ БУХТА

Ты помнишь, в нашей бухте сонной
Спала зелёная вода,
Когда кильватерной колонной
Вошли военные суда.
Четыре серых…

Александр Блок

Сколько раз от вокзала спешил напрямик
прочитать твои камни, как остовы книг.

Сколько раз к этой бухте от серых руин
я спускался, счастливый, как в день именин.

Здравствуй, шёпот зелёной хрупкой волны!
Херсонес, мне твои позывные родны.

…Серый «сторож» застыл. Дизель чуть дребезжит.
Но на палубе пусто. Вода – малахит.

В очертанье надстроек – дерзость, напор.
Отдых дали команде… Ночью – в дозор.

Чей он? Наш ли, чужой? Ну, а сам-то ты чей?
Я? – Москаль белорусско-хохлацких кровей.

«Чей он?» Глуп, сознаюсь, и постыден вопрос!
Но уже, как бурьян, между нами пророс.

А Владимир? Он чей, что стоит за спиной?
Белоплеч и высок, шлем горит золотой.

Чья крещальня вблизи от его алтарей?
Слог священных молений, скажите мне, чей?

Не Солунские ль братья в сей город вошли,
чтоб согласье расслышать славянской земли?

Киев, Ладога, Полоцк, Тамань… – они чьи?
Ярославны и Игоря чьи соловьи?

Что мы делим, безумцы? Иудина злость
подстрекает дробить наших праотцев кость.

Душу, море и сушу как в ступе толчём,
чтоб тащить на торги: «Что по чём? Что по чём?»

Визг раздорный в семье – он чумнее чумы.
На́ смех свету всему разбежимся ли мы?

Безъязыкие рты и безглазые лбы –
вы, кто общей отрёкся земли и судьбы.

Есть народ. Он на два иль на три неделим.
Есть Господь. Он и в трёх ипостасях един.

…Склянки бьют. Херсонес. Дизель вслух задрожал.
«Сторож» к ночи покинет дремотный причал.

Пусть он держит рубеж от беды и пропаж.
Чей он? – Наш!

2010
   

Москва

Юрий  Лощиц



       * * *

Не русский я – хохол русскоязычный,
Влюблённый в поле, в птичий хоровод,
В апрельский дождь, в июльский сон криничный,
В ржаной закат, в малиновый восход.

Не русский я. Стезя моя лихая
Размыла южной мягкостью глагол.
Но если ты брюзжишь, Россию хая,
Тогда я – русский. Больше, чем хохол.

Не русский я. И взгляд куда ни кину,
Зажата нэнька нищенской межой.
Когда же недруг лает Украину,
Я – украинец всей своей душой.

Не русский я. Ночами оглупело
Не рвусь в терзаньях: «Чьих же я кровей?..»
Меня сумская ласточка напела,
Помог ей в этом курский соловей.


Украина

Василий  Воргуль



УКРАИНЕ

Пусть кулачки от злости сжаты,
Пусть грязи на меня ушаты
Ты льёшь, но я сказать хочу:
Зачем тебя, сестрёнка, Штаты
Так нежно треплют по плечу.

И чтобы там ни голосили,
Поймёт любой, коль не дурак:
На самом деле, у России
И Украины – общий враг.

Краснодарский край

Николай  Зиновьев



* * *

Нас гонят из дома –
Ракетами, минами,
Блокадой, разрухой,
Наветами, «сливами».
Кричат, чтоб бежали,
Скорей, что есть силы:
«Хотели в Россию?
Валите в Россию!».
А уезжать не хочется – до слёз.
Умом-то понимаешь: всё всерьёз.
Умом-то понимаешь: всё надолго.
И, может быть, там лучше будет, только
Как, если корни вырвешь из земли,
Живым остаться?

г. Луганск

Светлана  Сеничкина



  * * *
Н.В. Гоголю
Блаженны Вы в краю неблизком,
Где не летают мины с визгом
И где не рушатся дома...
Вий, говорящий на английском,
Вас, без сомненья б, свёл с ума. 

Краснодарский край

Николай  Зиновьев



* * *

Жизнь прицельным огнём распятая,
Каждый дом изувечен миной.
Перестало быть Хрящеватое
После этого Украиной.
 
Украиной, в которой Бандере
Весь почёт, вся любовь и вся слава.
Украиной, в чьей пламенной вере
Лишь нацизма бродит отрава.
 
Я не верю, что это традиция –
Вновь нацизмом расколота нация.
Что бы пели Волынь и Галиция,
Если б их разнесла авиация?

г. Луганск

Марк  Некрасовский



МОЛИТВА
Посвящается мальчику Ване Воронову
из Донецка и всем детям мира,
погибшим или раненным в войнах

«Прошу Тебя, молю Тебя, Творец:
Приблизь к Земле страдающей ладонь,
Кровавой бойне начертай конец,
Сердца Любовью нам тихонько тронь...

Я так хочу, чтоб отступило Зло,
И на Земле, всей нечисти в ответ,
Сквозь горе Слово Божье проросло
И принесло Прощение и Свет!

Уйми убийц! Им души не вернуть,
Они прошли за гибельный рубеж,
По Украине их ужасный путь
Среди развалин детской кровью свеж.

О, где Ты, Боже? В небе покажись!
Ты вездесущ! Яви Свой светлый лик,
И защити поруганную жизнь...
Да где Ты, Бог?!»  И вдруг я слышу крик...

...На белой койке, без руки и ног,
Крича от боли, что нельзя стерпеть,
За нас страдает не убитый Бог
И вместе с мамой побеждает Смерть.

г. Чехов
Московская область

Ольга  Шмакова



ВСЕ ЭТИ ЛЮДИ Я

а вдруг это не я убита под донецком
в овраге у куста роса на волосах
и кофточка моя и рюкзачок простецкий
и мой нательный крест и стрелки на часах
стоят на пять ноль пять как раз сверкнуло солнце
когда снаряд влетел в отцовскую «газель»
что ж не прикрыли нас герои оборонцы
что ж дали помереть среди родных земель
да вон они лежат вповалку кто как падал
с простреленной главой с распоротым нутром
а с краю я тычком с пригожим парнем рядом
иваном василём георгием петром
и это я добыть семье воды и хлеба
не смогшая опять в халупе ледяной
лишь об одном молю безжалостное Небо
пускай они умрут в единый миг со мной
и это тоже я весь покалечен катом
стою под минный вой на проклятом мосту
а смерть в лицо орёт давай отборным матом
меняй скорее жизнь на лучшую на ту
и старики чей мир опять войной разорван
погибшие в боях отцы и сыновья
и матери в слезах и дочери по моргам
все эти люди я
все эти люди я

Москва

Наталья  Лясковская



ГОРЛОВСКАЯ МАДОННА

Этим летом солнца слишком много,
Этим летом небо слишком ясное,
Этим летом женщина у Бога
Попросила дочке жизнь прекрасную.

Но случилось так, что Божий замысел
Не вместил её житьишко куцее,
Что её дочурка оказалася
С нею на пути у революции,

Что снаряд предназначался контре,
То есть «сепаратору и ватнику»,
А головку снёс её ребёнку
И разворотил грудину матери.

А ля гер ком а ля гер, любезные,
Подкрутил чуть-чуть наводчик лишнего.
И молитвы ваши бесполезные,
И беда со слухом у Всевышнего.

Июль 2014

Москва

Вадим  Степанцов



ПО ПРАВУ ЖИЗНИ

Всего-то – выслушать людей,
А не давить военной силой,
Ума у площадных вождей
Для диалога не хватило!

Когда тебя пинают в зад
Советники из Вашингтона,
Ты – не политик, а – снаряд,
Летящий по чужим законам.

Распахана войной земля,
В неё ложится смерти семя.
Народ – соборная семья –
На Украине предан всеми,

Стяжавшими на трупах власть
Во имя западной кормушки.
Добыть свободу иль пропасть
Советуют Донбассу пушки.

Когда заклинило вождей,
Как жить, народ без них решает
И будущность своих детей
По праву жизни выбирает!

2014

Москва

Валерий  Латынин



ПАЛЬЦЫ БЛОГЕРА

Ваши пальцы пахнут ладаном...
                         А. Вертинский
    
Пальцы пахнут никотином,              
Мышкою, клавиатурой,                    
Пальцы пахнут Украиной,
Кровью, гарью, миной-дурой.

Пальцы пахнут Волновахой,
Слáвянском, Донецком, Счастьем,
Пеплом, Горловкой и прахом,
И расстрелянной медчастью.

Сиротой, убитым сыном
Да непризнанной виною.
Пальцы пахнут мертвечиной,
Мертвечиной и войною.

г. Кемерово

Дмитрий  Мурзин



ОТЧЕ, ОБРАТИ МЕНЯ В СЕРЖАНТА
           В 1941 году я считал, как и фюрер,
           что судьба России будет решена в
           Донбассе.

                      Генерал-фельдмаршал В. Кейтель
                      на допросе в июле 1945 г.
Всей душой, всем сердцем, даже кожей
Ощущаю боль твою, Донбасс…
Если бы хоть на пять лет моложе,
Я сегодня был бы среди вас.

Мочи нет смотреть на ваши муки…
Убивают женщин и детей…
Все они – кто дети мне, кто внуки,
Если двое – там я сам-третей.

Как вам выжить в этом аде сущем?
Каждый день с молитвой я встаю:
– Авва Отче! Ты же всемогущий –
Возврати мне молодость мою…

Не просить же мне о том гаранта,
Он пообещал бы, не отверг…
Отче! Обрати меня в сержанта,
Бравшего когда-то Кенигсберг.

Ниспошли тому сержанту милость,
Чтобы, если уж на этот раз
Выпал жребий, пусть бы смерть явилась
В праведном бою за мой Донбасс.

«За освобождение Донецка»
Скоро будет выбита медаль.
Ваня внук с серьёзностью недетской
К банту всех наград моих советских –
Серебро и бронза там, и сталь –
Приколол и эту бы медаль.

10-11 февраля 2015


Москва

Владимир  Бушин



НА ВЕЛИКОЙ ВОЙНЕ
 
Спаси, Господь, от зимней стужи,
ночёвок на снегу,
заиндевевшего оружия
и маршей сквозь пургу.
 
Броня в морозы не спасала:
так холодна была,
что кожу с пальцев отрывала,
насквозь ладони жгла.
 
Отец рассказывал, что ночью
они из танка – прочь,
солярку заливали в бочку
и жались к ней всю ночь.
 
Или под днище танка лезли
и возле костерка
дымились в копоти железной,
не рассветёт пока.
 
А рассветёт – тогда в атаку,
Сминая всё подряд.
В бою согреются, однако.
Или совсем сгорят.

Москва

Виктор  Верстаков



ПОБЕДИТЕЛЬ

Грязь месил,
В медсанбате срывал бинты,
Стали руки темней свинца…
Я не знаю,
Не знаю совсем, кто ты, –
Ни фамилии, ни лица.

Ведь Россия-мать велика собой,
У неё не счесть сыновей.
А случится бой: там солдат – любой.
Все одной семьи и кровей.

Тополя цвели, пели кочеты,
Но пришёл июнь ледяной.
Сколько холмиков по обочинам
У тебя, солдат, за спиной!

От Москвы лежал в десяти верстах –
Всё равно своё наверстал!
Позади война, впереди рейхстаг.
Вся земля тебе – пьедестал.

Москва

Виктор  Кирюшин



* * *

Дедо Митя из тёплого Львова, к нам заброшенный дурой-войной, чернобривый, пузатый, здоровый, всё тетёшкал, возился со мной. Пел про мисячну ночь, Кармелюка, говорил про слепых кобзарей, про Покров и Наташку – подлюка, целовалась с другим на заре. И слова зацеплялись за Слово, чтобы петь, оставаться и жечь – колокольная русская мова, украинская хлебная речь. Знать бы, что за отчаянный жулик всё украл, и понять, почему дым козацких обкуренных люлек затерялся в майданном дыму? Шибко рана болит ножевая: на ножи москалей, на ножи. Дедо Митя, москальку сховаешь? Не сховаешь, так ножик держи. Режь под корень пацанку-рябину возле русских тесовых ворот...
И куда ж ты ушла, Украина? Ще не вмерла? А кто разберёт.

г. Каменск-Уральский

Вера  Кузьмина



В ДОМЕ ПРОФСОЮЗОВ УБИВАЛИ ЖЕНЩИНУ…

не случилось страшного.
мир не рухнул в трещину.
в Доме профсоюзов
убивали женщину.
голос бил отчаянно
из окна открытого.
отвечала гоготом
сволота пробитая.
всё текло, как принято,
и, не видя бедствия,
всё снимал на камеру
человек ответственный.
это и не ненависть –
нет ему названия.
голос бил отчаянно
из чумного здания.
смерть туда наведалась
и скривилась искренне,
хоть привыкла, бедная,
и к огню, и к выстрелам.
там шкварчало, жарилось,
задыхалось криками...
убивали женщину.
пламя рдело бликами.
на столе распятая,
как-то дико выгнута,
умирала женщина,
не людьми настигнута.
кто подумал – кончено!
кто-то спел – начало!
у неё под сердцем
сердце замолчало.
потянулись нитками
две прямые линии...
нет, это не ненависть –
нет такому имени.
всё текло, как принято.
не почуяв бедствия,
снял это молчание
человек ответственный.
не случилось страшного.
мир не рухнул в трещину.
буднично и весело
убивали женщину.

06.05.2014

Киргизия

Ульяна  Копытина



ПРОЩАЙ, ГАЛИЧИНА!

Прощай, Галичина! Мне твой неладен взор –
коричнево-кривой, с нацистской поволокой.
Набивши рот слюною тягныбокой,
влачи сама свой тягостный позор.

Ты Гитлеру лизала сапоги,
и лижешь до сих пор, насупленная краля.
Твой злобный соловей – наследник «Нахтигаля».
Неси ж на Страшный суд несносные долги.

Услужница СС, живи, но не со мной –
тиару прославляй и по латыни ботай.
Спесивая сестра, я сыт твоей заботой.
Прощай, Галичина, будь Риму ветчиной!

Бог знает: какова греха величина
и кто хотел любви, о злобе и не чаяв.
Я заберу с собой мой золотой Почаев,
а ты – ползи долой! Прощай, Галичина!

Новороссия

Матвей  Славко



ХАТЫНЬ ХХI ВЕКА

Сгорели… Сгорели… Убиты…
Растерзаны… ЭТО – ХАТЫНЬ!
Простите живых, одесситы!
Сгоревшим и павшим – Аминь!
Предвидел ли кто катастрофу?
И кто мог подумать вчера,
Что сбудется – путь на Голгофу,
Прочерченный «из-за бугра»?
Что город Одесса заплачет…
Несломленный город-герой
Фашистами будет захвачен,
Зажжён украинской дырой.
Что будут до смерти забиты,
Объяты смертельным огнём,
Восставший народ – одесситы,
Сгоревшие в доме живьём.
Над всей украинскою длинью –
Над Родиной – горестным днём –
Оплавилось небо Хатынью
И вспыхнуло море огнём.
Хатынь двадцать первого века
Затмила и душу, и плоть.
У Господа дрогнуло веко,
И в небе заплакал Господь…

2–9 мая 2014 г.

Иркутск

Владимир  Скиф



ПОДОЛЬСКИЕ КУРСАНТЫ. 1941 ГОД

От инея усаты,
На мёрзлый свой редут
Подольские курсанты
По улице идут.

Шинель из военторга
Куда как хороша!
От смертного восторга
Сжимается душа.

– Эй, девица в оконце,
Дай жизнь с тобой прожить!
Греть косточки на солнце,
О юности тужить.

Скользнуть одной судьбою
По линиям руки
И в детство впасть с тобою,
Как речка в родники.

Уткни меня в колени.
Роди меня назад!
Но – только на мгновенье:
Я все-таки курсант!

Нам не под плат Пречистой,
Не под Её подол –
Под небо в дымке мглистой,
Под этот снежный дол.

Уж вы с другими мерьте
Огонь златых колец,
А мы напялим Смерти
Тот свадебный венец.

Зенитные орудья
Забыли про зенит.
Загадывать не будем,
В какой душе звенит.

Сейчас по фрицам вмажем,
Метнём возмездья кол
И – юными поляжем
Под этот снежный дол.

...Кремлёвские куранты
Звонят недобрый час.
Подольские курсанты,
Спасите сирых, нас!


Московская область

Николай  Дмитриев
1953 - 2005



СЛАВЯНСК

Все высоты и волны твоя
Бездна в бездну кричит безответно
Это яви обещанный яд
Бронетехники вход предрассветный
Это сердце России в золе –
В окольцованном кровью славянской
Городишке среди тополей
Где истории сорваны связки
Голоси теперь – не голоси
Это прадедов зримые тени
На разъездах последней Руси –
Ополченье берёз и сирени
Им назавтра дано умереть
А стихи – да вернутся им хлебом
Где есть Бог твой – где ты будешь впредь
Чёрный дым под расстрелянным небом

г. Харьков
Украина

Герман  Титов



ДЕТИ-БЕЖЕНЦЫ

Утро. Небо. Земля. Тишина.
Облака. Пролетевшая птица...
В семистах километрах война –
Будто выдумка, блажь, небылица.

Будто мой подмосковный покой
Ограждён, застеклён, зачарован,
И от горечи степи донской
Как стеной крепостной застрахован.

Только в детских нездешних глазах,
Обойдённых осколком снаряда,
Навсегда поселившийся страх
Сотворённого нелюдью ада.

И не надо им гор золотых,
Им бы только остаться живыми,
Им бы только увидеть в живых
Папу, маму со всеми родными.

Им бы малую горстку тепла
От холодного мира в наследство,
Вместо хаты, сожжённой дотла,
И убитого взрослыми детства.

17 июля 2014

Москва

Архимандрит  Кирилл



СТРАШНАЯ МЕСТЬ

Из цикла «И ИСТОПТАНЫ ЯГОДЫ В ТОЧИЛЕ ЗА ГОРОДОМ»

Станиславу Минакову
1.
– Никого не помилую,
только слёзы утру…
Гоголь с паном Данилою
тихо плыл по Днепру.
Волны серы, как олово.
Спят в земле мертвецы,
молодецкие головы
опустили гребцы.
– Кто не спит, тот спасается,
Плоть приемля и Кровь.
Украина, красавица,
соболиная бровь.
– Ни приветом, ни ласкою
не разбудишь меня,
только сталью дамасскою,
вольным храпом коня…

2.
Стражу к городу вывели,
в хлев загнали овец.
Спит в сиятельном Киеве
есаул Горобець.
С голубями и птахами
мчит его экипаж
в дом, где борется с ляхами
друг его Бурульбаш.
Полночь многоочитая
в храм идёт на поклон,
чтоб уснуть под защитою
чудотворных икон.
Но не дремлют отдельные
мертвецов позвонки,
заведенья питейные,
казино и шинки,
синим светом подсвеченный
тот, чьё имя – Никто,
и проказою меченный
вождь в заморском пальто.
Он танцует «цыганочку»
со страной на горбу,
дразнит мёртвую панночку
в одиноком гробу.
И, не видя противника,
у Софийских ворот
Гоголь в облике схимника
на молитву встаёт.

г. Саратов

Светлана  Кекова



И КРИКИ, И МОЛЬБЫ…
Неправедный пусть ещё делает неправду; нечистый пусть ещё сквернится, праведный да творит правду ещё, и святый освящается ещё. Се, гряду скоро, и возмездие Моё со Мною, чтобы воздать каждому по делам его.
                            Откр., 22, 11-12
1.
…и крики, и мольбы, и стоны бесполезны:
свершились времена и вышел зверь из бездны:
в Одессе крик и плач – и пламя рвётся ввысь…
А чёрный дым ползёт по обгоревшим трупам,
и ангел над землёй кричит в огромный рупор:
«Остановись, народ! Народ, остановись!».

2.                        
Да, я боюсь толпы, страшусь её оскала:
я слышала уже, как чернь рукоплескала,
приветствуя убийц, крича: «Распни, распни!»
Но Божий гнев уже созрел в огромных чашах…
Да будет эта кровь на вас и детях ваших,
на вас, кого уже нельзя назвать людьми.

3.
Горит вокруг земля, горит небесный купол,
Донецк и Краматорск, Славянск и Мариуполь –
запомним эти дни и павших имена…
Неправедный ещё творит свою неправду,
но кровь невинных жертв к нам приближает Жатву,
и как нам в мире жить, когда кругом – война?

4.
А Ирод ищет – как с Пилатом породниться:
даёт убийцам власть великая блудница –
Европа, навсегда предавшая Христа.
…И в Чёрном море кровь, и кровь в Днепре великом…
Но ангел просиял своим нездешним ликом,
чтоб мы сквозь дым и гарь узрели знак Креста.

г. Саратов

Светлана  Кекова



ПАМЯТИ АЛЕКСЕЯ МОЗГОВОГО

Заглохла речь и захлебнулась мова...
И свет вдали – почти неразличим.
...Убили Алексея Мозгового.
За что и кто? Пожалуй, промолчим...

Скупое солнце светит из-за тучи.
Донбасский шлях окутала беда.
...Уничтожают преданных и лучших,
А целятся в Россию, как всегда...

Неужто испугаться и забыться?
И сдать своих? И не шагать вперёд?
Мы – русские! Покой нам только снится.
А Вера наша – города берёт!

24 мая 2015


Людмила  Щипахина



* * *
и комиссары в пыльных шлемах...
Это путь от ножа до ножа,
До прорубленной танком межи,
За которой плевки калаша
На помин отлетевшей души.

Если против кого-то дружить –
Стиснув зубы, сцеплением рук...
Нам гражданскую не пережить,
Не утративши Родины, друг.

Обезлюдела русская степь,
Нет деревни вдали за рекой.
Если эта последняя цепь
Разомкнётся – не свяжем другой.

И тогда комиссары ЕС,
К мёртвым лицам безусым склонясь,
Разверстают Московию без
Нас – уже никого не боясь.

Новосибирск

Владимир  Берязев



БАЛЛАДА О ПОНОМАРЕ
Памяти Сергея Журикова
Полстраны накрыла чёрная хмарь,
Гонит с севера пожаров волну…
Как случилось, расскажи, пономарь,
Что ты взял да и ушёл на войну?
Сколько в Сумах посходило с ума,
Чтобы пропасть между близкими рыть?
Киев пал, и под Черниговом тьма,
И во тьме нельзя про тьму говорить…
Осторожно положил свой стихарь
И затеплил у иконы свечу,
И раскрыл тогда Господь Свой букварь,
Показал Он, что тебе по плечу…
Мы тебя ещё помянем не раз…
Мы сгоревшие отстроим дома…
Посмотри же, Сергий, с неба на нас,
Чтобы в Славянске рассеялась тьма...
Знают все, когда ты пал, пономарь,
И уже не поднимался с земли –
Ты пошёл тропой небесной, как встарь
С Куликова поля иноки шли…
Там Ослябя ныне и Пересвет
Горних истин стерегут рубежи.
Если можешь, передай им привет,
То, как Славянск берегли, расскажи…

* Сергей Журиков, известный под псевдонимом «Ромашка», – командир подразделения народного ополчения Славянска, погиб 2 мая 2014 г. в ходе карательной операции киевской хунты, ранее служил пономарём Киево-Печерской Лавры.

Москва

Иван  Белокрылов



    * * *

Я всё ещё слышу молчанье его гробовое,
Израненных улиц его омертвелую тишь.
И чуждость, и злобу на землю летящего воя.
Который ты ждёшь, и на небо со страхом глядишь.
Ужасное небо, проклятое летнее небо,
Что сеет, как сеятель, смерть по веленью судеб.
Я знаю, как важно прошенье насущного хлеба.
Я помню, как радостно то, что на завтра есть хлеб.
Я помню, как сердце сжималось при виде дончанок,
Что, словно бессмертные, кротко идут по делам.
Тушёнку ножом, на бегу из разрезанных банок,
И глупость обид, и доверье последним словам.
Я знать не хочу, что в живых хоть кого-нибудь нету
Из тех, кто был дорог, кто мною был нежно любим.
У Бога все живы, я знаю, я чувствую это.
И зло над Донецком растает, как по ветру дым.


Диакон Павел  Шульженок



   * * *

бывает так, и было так, и будет:
внезапность, очертив незримый круг,
тасует судьбы на зеркальном блюде,
как мишуру на ледяном ветру…
ещё покоен дом и дети рядом,
и ужин на столе горячий, но
смерть за спиной стоит с холодным взглядом
и смотрится в разбитое окно…
и треснет время в деревянном чреве,
и протечёт забвением имён,
и дочке будет пять, а сыну – девять
отныне до скончания времён.

Горловка

Александр  Савенков



ТАК РОЖДАЕТСЯ РЕСПУБЛИКА

Так рождается республика:
Кровь мешается с землёй,
Идут бои под Мариуполем,
И под Нижней Ольховой,

Вырастает Новороссия,
Выходя из бурь и гроз,
Нависает звёздным космосом,
Наших былей, наших грёз.

Коль умру – взойду колосьями
Тёплых золотых хлебов,
Обо мне молись ты Господу,
Я воюю за любовь

К малой ли, большой ли Родине,
Ты поди-ка разберись,
Здесь и предки похоронены,
И детишки родились,

И отдать и жизнь, и молодость
Я за Родину готов,
Русь ли это, Новороссия –
Всё равно, но здесь мой дом.

Так рождается республика:
Кровь мешается с землёй,
Идут бои под Мариуполем
И под Нижней Ольховой.

г. Луганск

Елена  Заславская



ШКАФ. ЗА МИГ ДО РАССТРЕЛА
Мирославу Рогачу, словаку-ополченцу, попавшему в плен к нацгвардии батальона «Донбасс» на несколько часов раньше меня, и разделившему со мной (на тот момент – инвалидом со сломанной ногой и с перебитыми ребрами) шесть дней и шесть ночей в железном шкафу, в темноте, на холме, в предместье Иловайска, под перекрёстным огнём нашей артиллерии, а в паузах между артобстрелами – в постоянной готовности к расстрелу.
Летишь, не чуя мостовых,
Вскачь – за жар-птицей, –
Сквозь длинный список деловых
Встреч, репетиций…

Но – мимо планов, мимо схем –
Скользнёт подошва,
И станет очень важно – с кем
В шкаф попадёшь ты…

Но я, ведь,– как ни крут удар –
Везуч, однако:
На этот раз Господь мне, в дар,
Послал словака.

Сам, весь – один сплошной синяк
(«Пустяк! Да что там…»), –
Возился-нянчился словак,
Со мной, «трехсотым»…

В такой мы влипли с ним «экстрим»,
В такую «кашу»!..
Но – мы нашли друг друга с ним, –
Спасибо шкафу.

И Муз кормили мы с руки:
В пространстве адском
Шептал на русском я стихи,
Он – на словацком...

……………………………………………

Свист… Взрыв. Шкаф гнётся и дрожит,
И крышкой машет;
В бомбоубежище бежит
Охрана наша…

Земля – за шиворот, в рукав…
Свистит осколок
Под монолог о том, как в шкаф
Был путь твой долог...

А артобстрел – на редкость – лют,
В нас – ё-моё-ты! –
Зенитки, гаубицы бьют,
Бьют миномёты, –

И, заглушая в сотый раз
Твой голос, Миро,
Шесть долгих суток лупят в нас
Все пушки мира.

Затихло… «Жив?.. Не ранен, брат?..»
«…И – полон планов!..»
И, из убежища, назад,
Спешит охрана:

«Что, живы, суки?.. "Ваши" – вас
Жалеют, значит…»
«Бля буду! – в следующий раз
Шкаф расхерачат!»

«…"Француз"!.. Словак! – немае слiв! –
Агенти Раши!..
Що принесло вас, двох козлiв,
В Україну нашу?..»

Боюсь, вам, хлопцi, не понять…
Шум… Что там, снова?.. –
«Отходим! Пленных – расстрелять!..»
И – лязг засова…

Всё, Миро. Занавес. Отбой.
Ни рифм, ни шуток.
Я счастлив был прожить с тобой
Шесть этих суток.

За миг, как ввысь – в слезах, в огне –
Душа вспарила,
Твоя улыбка, Миро, мне
Жизнь озарила.

25.09.2014

Франция

Юрий  Юрченко



ВАТНИК

Зачем иду я воевать? –
Чтоб самому себе не врать,

Чтоб не поддакивать родне:
«Ты здесь нужней, чем на войне,

Найдётся кто-нибудь другой,
Кто встанет в строй, кто примет бой…»

. . . . . . . . . . . . .

За это «неуменье жить»
Не грех и голову сложить.

11.06.2014

Франция

Юрий  Юрченко



    * * *
…отныне блаженны мёртвые,
умирающие в Господе

                               Откр 14,13
В Киеве уже цветут каштаны,
с мостовой дождями смыло кровь.
– Ты мне, друг, для каждой новой раны
по свинцовой пуле приготовь.
Кажется, что смыты все улики,
в чистом небе носятся стрижи,
но слышны над Украиной крики:
«Москалей проклятых на ножи!»
Наточила лезвия осока,
и в лампадах кончился елей,
залита земля Юго-Востока
кровью этих самых москалей.
Сквозь вселенский ужас украинский
видно, как с ухмылкой воровской
медленно колдует пан Бжезинский
над великой шахматной доской.

г. Саратов

Светлана  Кекова



* * *

У разорённого порога
Стоит задумчивый хохол…
На Украине нету Бога,
Бог в ополчение ушёл…

......................

Его искали в каждом взводе,
В степи, в развалинах, в лесу,
Но чаще всех его находит
Корректировщик ВСУ –

В старухах, детях и солдатах,
Демонстративно, на показ,
Он не ошибся в координатах,
Господь живёт в любом из нас.

А перед Богом все едины,
И, с калашматом на броне,
Господь идёт по Украине,
По обезбоженной стране.

2015

г. Одесса

Валентин  Филиппов



«Я – ВИНОВЕН, ПОТОМУ, ЧТО РУССКИЙ»
Ответ Орлуше
Извиняюсь, здрасьте, очень рад,
Гран мерси, что сразу в нюх не дали.
Это я, российский колорад,
Вы меня, наверно, не признали?

Я немножко чистенький на вид,
При часах «Картье» и при айпаде,
Но душа-то русская болит
И гниёт, как сало в шоколаде!

Я хочу вам вот чего сказать:
Олигархи Киева невинны,
Верьте, неохота им стрелять,
Пачкать кровью землю Украины.

Это наше русское пуйло,
Замутив майданную парашу,
Виновато, что произошло
Горе, что опять позорит Рашу.

Это мы у турок и татар
Целину хохлам отвоевали.
Если б этот видели кошмар
Ленин и усатый генацвале!

Все завоевания Петра,
И Потёмкина, и Де Рибаса
Мы снесли до братнего двора –
Что ж так воют нелюди Донбасса?

Я слезу горючую пролил,
Мутную от виски и кокоса, –
Это я малайский лайнер сбил,
Корчась в Подмосковье от поноса.

Хоть пока что не уверен я,
Рашка сбила или Украина,
Вы простите мой народ, друзья!
Он везде, везде у нас скотина.

Украинский лётчик ли, бандит –
Ополченец с сивой бородищей,
Нас ничто, ничто не извинит,
Ваших сто дороже нашей тыщи!

Да чего там, сорок к одному!
Украинский курс чуть-чуть побольше.
В общем, рассудите по уму
И простите нас, Литва и Польша,

Венгрия, Германия, прости,
Что нагнул вас дед под Сталинградом,
Этот крест по жизни мне нести
И вовеки зваться колорадом!

.......................

Впрочем, как бы ни вилял хвостом,
Как бы ни подёргивал я попкой,
Всё равно как был для них скотом,
Так и буду – ватником и пробкой.

Ответ Вадима Степанцова на стихотворение Орлуши (Андрея Орлова) «Реквием по МН-17» (сбитый над Донецкой областью «боинг» Малазийских авиалиний), которое заканчивается словами «Я – виновен, потому что русский».

Москва

Вадим  Степанцов



* * *

Искать не нужно сбивших борт злодеев.
Какая глупость – следствие, анализ...
Орлуша и десятка два евреев
Виновными в теракте оказались.

Размазывая сопли по ланитам,
Покаялись они за нас привычно.
Признались, что они и есть бандиты,
Сбивавшие тот «боинг» самолично...

Теперь известны все, кто был причастен
К трагедии непоправимой этой,
Кто в мирном небе самолёт на части
Разнёс к чертям безжалостной ракетой.

Они сознались... облегчили душу...
Но не понять мне логики и сути:
Покаялись евреи и Орлуша,
А виноваты русские и Путин.


Марина  Русская



* * *

Мой город охрип от молитв,
Мой город оглох от бомбёжек,
Мой город сегодня безлик…
Прошу: защити его, Боже!
Голодный, как брошенный пёс,
И часто дрожит от озноба.
Мой город, уставший от слёз,
Ещё уповает на Бога…
Калека, бессильный на вид,
Но тлеет в нём дух поколений.
Мой город стоит на крови…
За то, что не стал на колени.

20.11.2014

Горловка

Екатерина  Ромащук



* * *

Бьёт война тебя в центр и околицы,
Моя Горловка, моя горлица.
По домам, по деревьям-веточкам
Да по жёнам и малым деточкам…
Бьёт война по надеждам и чаяньям,
Бьёт по душам тупым отчаяньем,
Чтобы стала руиной, уродиной
Моя Горловка, моя Родина.
Бьёт до смерти, без чести, без меры.
Бьёт за правду и бьёт за веру.
И зубами держит за горлышко
Мою Горловку, моё солнышко.
Но не знает война проклятая –
Ты прекрасна, даже распятая.
Та пред Господом душами свечка
До последнего человечка.
Мы сроднились хлебом, водою,
Болью общею и бедою,
Страшным часом войны-распятья
Мы – донбасские сёстры и братья.
Брат за брата станет стеною,
Не склонится перед войною.
Жизнь теряем, дома и одежды.
Не теряем любви и надежды.
Свято верим – Донбасс отстроится,
Одеялом садов укроется!
Возродим до последней околицы
Город Горловку. Душу-горлицу.

03.09.2014


г. Днепропетровск

Ирина  Быковская (Вязовая)



  * * *
 
Звони, Донбасс обетованный,
На самый верх.
Пророки обещали манну,
А выпал снег.

Мужайся, город непорочный,
Где каждый дом
Проверен «Градами» на прочность,
Крещён огнём.

На час открыли херувимы
Ворота в рай.
Гори, Донецк неопалимый,
И не сгорай.

ноябрь 2014


г. Донецк

Дмитрий  Трибушный



ВАЛЬС ОБРЕЧЁННЫХ

Нас не язвите словами облыжными.
Жарко ли, холодно? По обстоятельствам.
Кто-то повышенные обязательства
Взял и несёт, а мы всё-таки выживем.

Мальчики с улиц и девочки книжные…
Осень кружится в кварталах расстрелянных.
Знают лишь ангелы срок, нам отмеренный,
Только молчат, а мы  всё-таки выживем.

Не голосите, холёно-престижные,
Будто мы сами во всём виноватые.
На небе облако белою ватою
Мчит в никуда, а мы всё-таки выживем.

Не разобраться, что лучше, что ближе нам?
«Шашки подвысь, и в намёт, благородие!»
Нам – смерть на Родине, вам же – без Родины.
Вот, как-то так…
А мы всё-таки выживем!

Август 2014 г.

г. Донецк

Владислав  Русанов



Я ВАТНИК

Я пламя Вечного огня
и пламя гильзы в блиндаже.

           Юрий Левитанский

Ватник я и колорад…
            Юнна Мориц

Я ватник, я потомственный совок.
Я в СССР рождён во время о́но.
Я чёрный хлеб. Я кирзовый сапог.
Я воинской присяги звонкий слог
И красные победные знамёна.
Я не был на войне, но ту войну
Я каждым нервом помню и кляну.

Я ватник, я советский, я москаль.
Я сын иного времени и века.
Во мне горит «Как закалялась сталь»,
И в майский день солдатская медаль,
И солнце пионерского «Артека».
Я коммунистом заново не стал,
Но отступать и каяться устал.

Я ватник, я угрюмый колорад.
Моя любовь к стране необъяснима.
Я русский. Я татарин. Я бурят.
Я злой на вид, но вежливый солдат.
Я в том перед Европой виноват,
Что рад безмерно возвращенью Крыма.
Я вспоминаю крымскую весну,
И мне не стыдно за мою страну.

Я ватник, я упёртый патриот.
Я до последних дней сержант запаса.
Я разделённый натрое народ.
Во мне стучит и сердце в клочья рвёт
Горячий пепел русского Донбасса.
Когда Одесса корчилась в огне,
Она, сгорая, корчилась во мне.

Я ватник и меня не изменить.
Я ни наград, ни званий не имею.
Я, может быть, и не умею жить,
Но я умею Родину любить,
А предавать и хаять не умею.
И даже в самом сумрачном бреду
В одном ряду с фашистом не пойду.

Я ватник. Пусть меня не признают
Все те, кто рушит наши монументы.
Я праздник!
Я торжественный салют!
Я почести, что павшим отдают.
Я трепет на ветру гвардейской ленты.
Я в День Победы плакать не стыжусь.
Я не забыл!
Я помню!
Я горжусь!

27.04.2015

Шушенское

Андрей  Лукин



УКРАИНСКОЙ СЕСТРЕ

Ты не в курсе? Убили ребёнка
(Где был садик – одна лишь зола)
Ваши хлопчики, укроподонки, –
Я теперь бы их так назвала.

Там, где двор был, зияет воронка,
В глубине – с чёрной лентой венок,
На краю, подвывая негромко,
Ждёт погибшего друга щенок...

В центре Киева, в мирной сторонке
Ты не видишь ни смерти, ни бед.
Но однажды придёт похоронка,
Дорогая сестра, и тебе!

Брось нести самостийные враки
И скатайся-ка ты на Донбасс, –
Ваши хлопчики, укровояки,
Там по детям стреляют сейчас.

После них – кто убит, кто калека,
Кто-то сон навсегда потерял.
Съезди, милая, будь человеком,
Посмотри там в глаза матерям!

Разменяв всё святое на деньги,
Осквернили вы память отцов,
Маршируя в наёмной шеренге
Под кнутом иностранных жрецов.

Ночью снова убили ребёнка, –
Поезжай! Погляди, что творят
Вашей гвардии укроподонки –
Твой жених, твой сосед, кум и брат...

В храмах киевских плачут иконки,
У Днепра стонут вербы, скорбя...
Ты не в курсе!.. Понятно, сестрёнка.
Ладно. Я помолюсь за тебя...

2015

Москва

Светлана  Мережковская



* * *

Сквозь перекрестие прицела
душа на волю поглядела,
а воля вольная в крови.
Идут сраженья под Донецком,
и, будто бы в кольце немецком,
рыдают ближние твои.
Идут сраженья под Луганском,
где тоже завоняло Гансом,
зашевелившимся в гробу.
И всё долбят, и всё корёжат
тот камень, что в веках положен
под нашу общую судьбу.
И, как обрыдлая реклама,
везде свой нос суёт Обама
с кутком оуновских щенят.
И я на возраст свой в обиде
за то, что в ротной пирамиде
мой истомился автомат.

Москва

Евгений  Артюхов



ОДИН

Как дёгтем, мажут души ложью,
Как яд, вливают в души страх...
Идёт старик по Запорожью
С советским знаменем в руках.

Теперь тут праздники другие,
Кто победил, того суди!
И, как священник панагию,
Он нёс медали на груди.

Людей пустые оболочки,
И в спину нехороший взгляд...
Парад Победы в одиночку
Двойного качества Парад!

Назло судьбе и в пику карме
Он шёл с медалью за Берлин,
Он брал Берлин в составе армий,
А Запорожье взял один!

2015

Москва

Дмитрий  Дарин



ОМИЧ

Другу

Что ж не жилось тебе, Серёжа Свирский,
зачем покинул город свой сибирский?
Рюкзак, аптечка – пластырь да бинты,
нож боевой да камуфляж зелёный,
бумажник с карточкой, где мама возле клёна
стоит и смотрит,
как уходишь ты…

Такой красивый – девичья отрада,
тебе б жениться, молодому, надо,
а ты упёрся, бросил институт…
Вот оглянулся – и перекрестился,
и целый мир под сердцем уместился,
его обычно Родиной зовут.

Ты пролетал во снах, по Божьей воле, –
над степью, взорванной войной, над Диким Полем,
(хранитель-ангел справа за плечом),
над городами в горе и разрухе,
где горько плачут дети да старухи –
родные, хоть рождён ты омичом…

Твой прадед был солдатом, дед – солдатом,
из тех, что победили в сорок пятом,
из тех, на ком земля стоит, мужчин.
И ты солдатский выбрал путь, Серёжа:
теперь кевлар – твоя вторая кожа,
защитник русский – твой военный чин.

Следить, чтоб люди мирным сном заснули,
закрыть собой их от беды и пули
да отразить смертельный взмах секир.
Ты в этот край страдающий приехал
не поиграть в кровавую потеху,
а встать за мир – за Новоросский мир!

Москва

Наталья  Лясковская



БЫЛОЕ

Год сорок третий. Северный Донбасс.
Уже враги отброшены от Волги,
Но всё равно, как загнанные волки,
Они рычат про свой победный час.
 
Ещё хотят отсрочить свой конец,
Жгут города, людей увозят в рабство.
Но испокон веков умели драться
На той земле, где плещется Донец!..
 
Идут бои. Идут не день, не два.
От жаркой крови тает снег багряно
Под красным небом Красного Лимана
На красном поле – красная трава…

Москва

Евгений  Нефёдов
1946 - 2010



ПОЛОВИНА СОБАКИ        
         
Сегодня у соседей попаданием
снаряда убило собаку...

Намечается новая драка,
Перерезана пуповина.
На соседском заборе – собака,
А вернее – её половина.
По посёлку стреляют с Востока,
Вновь на прочность проходим проверку,
На оборванной линии с током
Провода коротят фейерверком.
Снова эти ужасные «бахи»,
Приносящие страшное горе.
И кишки половины собаки
На соседском красивом заборе...
Слышал здесь я и правду и враки,,.
Видел здесь и Христа и Иуду,
Но глаза половины собаки,
Я навряд ли когда-то забуду...

09.11.2014

г. Дебальцево

Александр  Морозов



ВАТНИКИ

Посылает война соратника,
Но щедрота её кратка.
Из разведки четыре ватника
Возвращались без «языка».

Не контрактники и не штатники,
Не прошедшие инструктаж,
На манер пропаганды – ватники,
Хоть обряжены в камуфляж.

Ночь не треснула перестрелкою
И с врагом не столкнула в лоб.
Ватник держит осколки мелкие,
А от крупных спасёт окоп.

По дороге от виноградника
До ближайшего блокпоста
Убедились четыре ватника,
Что небесная ткань чиста.

На лоскутья она не делится,
А поделится – вмиг сошьют.
Только шёлковой зыбью стелется,
Как спасательный парашют.

Нет у междуусобий линии,
Смерть минувшего не вернёт,
Плащаницею этой синею
Тело жёсткое обернёт.

Как здесь танки понаворочали –
И куда лежать головой?
Кровью мокнет по Новороссии
Чернозём её даровой.

Над донецкою степью пуганой
Кропивянка поёт судьбу.
Ватник пылью пропитан угольной –
Не смывается и в гробу.
 
Кровь пробьёт покрова холстистые,
Запечётся – не разорвут.
Это русскою реконкистою
СМИ речистые назовут.

05.09.2014

Москва

Марина  Кудимова



* * *

Россия! Матушка! Держава!
Прошу ответь, не хмурь бровей:
Зачем ты столько нарожала
Неблагодарных сыновей?

Всегда в народе есть народец,
Который, правду говорю,
Исподтишка плюет в колодец
И ненавидит мать свою.

Но всё итожит воля Божья:
Как ни была бы тьма густа,
Мы все сойдёмся у подножья
Животворящего Креста.

Краснодарский край

Николай  Зиновьев



АПОСТОЛ

«Держись, держись, прорвёмся, братик,
Ещё зубами будем рвать их,
Ведь на войне не на кровати,
Навылет, а не наповал.

Жизнь тяжела, а смерть крылата,
Плевать ей, кто укроп, кто вата,
Кому Россия виновата,
А кто Донбассу задолжал.

Ждут нас небесные альковы,
Да снайперы, видать, хреновы,
И песни пуль для нас не новы,
И мы со смертью не на ″вы″.

Ты покури, а я прикрою,
Смотри: за первою звездою
Гуманитарные конвои
Везут усталые волхвы.

И Ирод цел и жив покуда,
Гешефт свой делает Иуда,
И мы тобой не верим в чудо,
И на войне, как на войне...»

Разорван в клочья мира атом,
Нещадно кроя небо матом,
Апостол в должности медбрата
Мессию тащит на спине.

Донецк

Владимир  Скобцов



    * * *

Со станции Шевченко 
Отходят поезда,
Со станции Шевченко – 
Неведомо куда. 

Быть может, в стольный Киев, 
Где есть бистро, метро,     
Где слёзы, очи выев, 
Вливаются в Днипро. 

А может быть, в Одессу, 
Где на стволах смола, 
Где не читают прессу
Сгоревшие дотла. 

А может быть, в Черкассы,
А может быть, в Херсон. 
Стоит народ у кассы 
И длится страшный сон.  

Следят глаза пустые
За стрелкой на часах. 
Но ангелы святые
Живут на небесах.  

На землю посмотрите 
Из белых облаков, 
В Россию заберите
Детей и стариков. 

Им нечего поставить
В отсек для багажа,
Их некому избавить 
От злого грабежа. 

Пускай они на полки
Улягутся свои
И спят до самой Волги...  
А в Курске – соловьи.

г. Оренбург

Влада  Абаимова



ОПОЛЧЕНЕЦ

Ему за пятьдесят…
Уже давно немолод…
Немногословна речь…
Открытый добрый взгляд…
Потёртый камуфляж…
Подвыгоревший ворот…
Иконка…На груди –
Бинокль и автомат…
«ДЕД» слушает эфир,
Нахмурившись сурово…
В наушниках доклад,
Что «цель поражена»…
Он в прошлом – агроном
Из славного Тамбова…
Работал бы и впредь,
Когда бы не война…
Когда бы не война –
Преподавал бы в школе,
Высеивал бы хлеб,
Выращивал бы сад…
И ездил бы с семьёй
Купаться в Чёрном море,
И помогал б жене
Воспитывать внучат…
Он посещал бы храм,
Пусть и не богомолец…
И стопку б выпивал,
И пел бы под гармонь…
Но только вот сейчас,
Он – русский доброволец,
Крестясь, даёт приказ:
«За Родину – огонь!..»

п. Лесной
Московской области

Александр  Марфунин



* * *

Ничего не знаю про ваших
Полевых командиров 
И президентов республик
На передовой до сих пор
Шаг в сторону – мины
И снайпера пули

Его звали Максим
И он был контрабандистом
Когда началась война
Ему было тридцать.
Меньше года
Он продержался 
Недолго
Под Чернухино
Он вывозил гражданских
Его накрыло осколком

Мне потом говорили тихо:
Вы не могли бы
О нём не писать?
Всё-таки контрабандист
Бандитская морда
Позорит родину-мать

Её звали Наташа
Она была из Лисичанска
Прикрывала отход сорока пацанов
Ей оторвало голову
Выстрел из танка
Они говорят о ней
Губы кривят
Чтобы не плакать снова
Она была повар и снайпер
У неё не было позывного

Её звали Рая
Художник
Ей было семьдесят лет
Жарким августом
Перед всей деревней
В обед
Её били двое
По почкам и по глазам
Чёрный и рыжий
Искавшие партизан
Она ослепла
Но всё-таки выжила
Даже успела увидеть
На улице тело рыжего

...а с тем
Кто предатель
А кому давать ордена
Разбирайтесь пожалуйста
Как-нибудь без меня

Донецк

Анна  Долгарева



* * *

В город пришла война.
В город ложатся мины.
В городе разорвало водопровод,
и течёт вода мутным потоком длинным,
и людская кровь, с ней смешиваясь, течёт.
А Серёга – не воин и не герой.
Серёга обычный парень.
Просто делает свою работу, чинит водопровод.
Под обстрелом, под жарким и душным паром.
И вода, смешавшись с кровью, по улицам всё течёт.
И, конечно, одна из мин
становится для него последней.
И Серёга встаёт, отряхиваясь от крови,
и идёт, и сияние у него по следу,
и от осколка дырочка у брови.
И Серёга приходит в рай – а куда ещё?
Тень с земли силуэт у него чернит.
И говорит он: «Господи, у Тебя тут течёт,
кровавый дождь отсюда течёт,
давай попробую починить».

Донецк

Анна  Долгарева



СЛАВА УКРАИНЕ!

Прославим Украину,
Гнездовье журавлей!
Воткнём в саду калину,
Лишив её корней.

Пешком поскачем, братцы,
Повсюду сея мак,
И будем величаться
Не рогуль, а казак!

Напялим вышиванку,
А к носу – конский хвост.
Попрём утюжить танком 
Родительский погост.

В колодец плюнем брату
И, гордый вид храня,
Спалим родную хату
И спляшем у огня!

2015

Мариуполь
Украина

Михаил  Кошкош