Русская гармонь  
Наигрыши на русской гармони
Частушки
Песни под гармонь
Пляски под гармонь
Судьбы
Судьбы
ГАЗУКИН Александр Яковлевич
Оригинальная игра на елецкой рояльной гармони
Посёлок Тербуны Липецкой обл. Александр Яковлевич рассказывает о своей жизни.
Матаня (с Зоротуйко Валентиной Степановной) – видеозапись июль 2012 г.
Длинные страдания - аудиозапись 2007 г. с диска «Деревенская гармонь»
Сортировать:
по дате добавления
1. КОРОЛЬКОВ Анатолий Иванович  Наигрыши. Часть 2
2. ГАЗУКИН Александр Яковлевич   Оригинальная игра на елецкой рояльной гармони
3. СЕЛЕЗНЁВ Василий Яковлевич  Свадебная (Русского)
4. АРЗАМАСЦЕВ Павел Иванович  Матаня. Плясовая. Короткие страдания «донские», «елецкие». Цыганочка. Длинные страдания «к ней», «от ней»
5. ИВЛИЕВ Андрей Петрович  Матаня (импровизация)
6. КОРОЛЬКОВ Анатолий Иванович  Наигрыши. Часть 1
7. МАТЮХИН Афанасий Иванович  Матаня (импровизация)
8. ЕВСЕЕВ Александр Алексеевич  Наигрыши на елецкой рояльной гармони
ПРОЕКТ «СУДЬБЫ»
Вот уже несколько лет творческая группа сайта «Земляки» совершает экспедиционные поездки по сёлам и деревням Липецкой области, записывает аудио и видеоролики исполнения местными жителями частушек и наигрышей на елецкой рояльной гармони. Почти все гармонисты взяли гармошку в руки в детском или юношеском возрасте и на протяжении всей жизни так с ней и не расставались. Приезжая в гости к новому исполнителю, было интересно не только услышать и увидеть, как он  мастерски  управляется с гармошкой, но и узнать  историю его жизни, неразрывно связанную с елецкой рояльной гармонью. Так и появился проект «Судьбы».
«Судьбы» – это небольшие видеоролики продолжительностью около 10 минут, в которых деревенские гармонисты рассказывают о своей жизни, вспоминают, как впервые познакомились, а потом и научились играть на «елецкой роялке», как через всю жизнь пронесли и сохранили любовь к этому уникальному инструменту.
Более подробно о том, как проходили встречи с местными жителями, можно узнать на страницах нашего сайта, в разделе «Фолклор/Деревенская гармонь».
Афанасий Матюхин: Гармонь была нужна как воздух, как хлеб
Афанасий Иванович Матюхин (1929 – 2007 гг.) – елецкий гармонист, уроженец д. Озерки Становлянского района Липецкой области. Вошёл в «Золотую Десятку» в передаче Заволокина «Играй, гармонь любимая!». Афанасий Иванович вспоминает:

«Я у отца молотобойцем был, у школу ходил в пятый класс, а  в пятом классе уже и лошадей ковал и подковы делал, вишь, кулак какой разработался… С 14 лет пошёл по гулюшкам. Играл, ни одной папироски не искурил, вообще, не начинал даже. На флоте отслужил пять  с лишним  лет. На любых гармошках  играю. Никогда  не копирую никого.  Всегда  за мной очередь на свадьбу стояла. Никому поесть не давал, а тогда питания не хватало, понимаешь…».

Имея тонкое музыкальное чутье, образно и метко говорил Афанасий Иванович о характере звучания разных рояльных гармошек:

«Есть музыкальная гармошка, а есть крикуха. Она кричить, она звонкая, хорошая гармонь, но у нее нет жалости... Есть музыкальные, эластичные. Берешь – она плачет. А эта – рьяная, уличная гармонь, такая, когда из одной деревни до другой слышно: вон, Афанасий Иванович идёт, ревёт! Та гармонь –  мелодичная, она далеко не звучит, она звучит здесь, около сердца всегда. А гармонь-крикуха прям к чужим отправляется...»

После такого рода суждений Афанасий Иванович всегда играл. Увлечённо, самозабвенно, сливаясь со своей гармошкой в единое целое. Казалось, что он создан для гармошки, а она – для него. Гармонь нужна ему как воздух, как хлеб. Через неё он выражал себя и свою душу. Его не надо было просить поиграть, наоборот, его невозможно было остановить. Осознавая силу своего таланта, Матюхин старался всё отдать слушателям, ничего не оставляя про запас. Он как бы выплескивал свой искрометный талант наружу.
В игре любого выдающегося музыканта невозможно провести грань между эмоциональным зарядом и техникой исполнения. Здесь всё едино. Эту мысль наглядно иллюстрируют слова А.И. Матюхина:

«Приду на базар, возьму любую гармонь, а у мине её из рук рвут. Во, хороша гармонь!»
Анатолий Корольков: «Гармошка для меня – это радость»
Корольков Анатолий Иванович  род.  в 1942 г.  на хуторе Поздняково  Боринского района Липецкой области. Гармонист «Золотой десятки» Всероссийской передачи «Играй, гармонь любимая!» им. Заволокина (г. Иваново, г. Казань). Лауреат многих конкурсов и фестивалей гармонистов России и зарубежья. Им  создан Детский ансамбль рояльных гармоней при детской музыкальной школе в селе Борино, в которой он много лет проработал директором. Заслуженный работник культуры РФ.

«Дедушка у меня был гармонистом, объезжал много сёл и ходил по свадьбам. Великолепной певуньей была  бабушка. Знала много частушек, исполняла елецкую, по тем временам её редко кто пел: «Как на пляже на косе, на реке Сосне...»

Анатолия Королькова уже с пятого класса стали приглашать играть на крестины, на свадьбы. Боялся на следующее утро понедельника приходить  школу. На линейке могли  сказать: Анатолий играл на свадьбе, уроки опять не сделал. Это всегда  было   строго, и юный гармонист  очень опасался…
Отец  Королькова   пришёл с войны в 1943 г.  Ампутированы  обе  ноги, нижние конечности рук  без    пальцев. Мать всю жизнь  ухаживала за отцом. Сам  не мог ничего  делать. Ложку, правда, держал. Хотя  пальцев не было, но сделали прорезы для держания ложки. Но больше его огорчало, что не может, как прежде, играть на гармони.  Отец  ставил гармошечку на колени, прижимал её бородой, чтобы никуда не упала. На гулянках, на вечеринках, в то время они часто были, отец  немного мог поиграть  страдания, матаню, чтобы повеселить русские наши души.
В 1959 г. Анатолий поступил  в музыкальную школу в г. Липецке. В  1960 г. в Липецкое музыкальное училище. А уже через год   работал баянистом  в знаменитом хоре «Трудовые резервы», руководил им заслуженный деятель искусств Андрей Петрович Нестюков.
Анатолий Иванович задумался:

 «Как я сам играю? У меня больше импровизации. Конечно, я не говорю, что это моё: от кого-то слышал, что-то взял, и вот всё вместе собрал, соединил – так и играю… Гармошка для меня – это радость.  Гармошка, как женщина, обладает красивым тембром. Вот на  одной гармошке играешь – хорошая, великолепная, но какая-то холодная, отстранённая. А возьмешь в руки гармошку от другого мастера – так с неё расставаться не хочется. Ведь у одной гармошки тембр высокий, у другой – грубый. Если нашёл свою гармошку, то прилипаешь к ней,  как к женщине с приятным говором, и будешь слушать, слушать, как она говорит. Я рад, что связал всю свою жизнь  с этой  моей гармошкой и никогда с ней не расстанусь. Всегда, когда выступаю на фестивалях, смотрах, то, прежде чем сесть играть, вытираю её, целую уголки. Может, у некоторых  моя старенькая гармошечка  вызывает улыбку, но мне всегда приятно за неё браться и садиться играть».
Александр Евсеев: Машенино жива, пока в ней есть хоть один гармонист
Евсеев  Александр  Алексевич, 85 лет. Один из последних жителей деревни 1-е Машенино Краснинского района Липецкой области. Александр Алексеевич берёт в руки елецкую рояльную. Гармонь отремонтирована в елецкой мастерской Матюхиных. Привычно растягивает меха, из деревянного устройства начинает звучать тонкая, душевная мелодия, и тебе уже хочется улыбнуться, сердце начинает ровнее и веселее биться:

«Я начал играть ещё мальчишкой, у меня все старшие братья играли, я у них потихоньку гармошку воровал. Выжидал, пока они уйдут – и сразу тырил, очень большая охота была играть, понимаешь…»

… Александр Алексеевич, перебирая пальцами клавиатуру гармони, смотрит куда-то в даль, чувствуется, что его сейчас с нами нет…
Деревня Евсеева Машенино упоминалась ещё в документах 1620 г.,

как «деревня Машенино на Алявском колодезе, под Гущиным лесом».

Жизнь здесь бурлила веками. Теперь деревню распродают, как чеховский «Вишнёвый сад», на участки под дачи, коттеджи. Ещё несколько десятков лет назад деревня  Машенино работала и плясала, выращивала хлеб и справляла свадьбы и крестины. Посредине деревни  виднеется заросший бугор, с него на всю деревню и окрестности летела тёплая и радостная волна песен и плясок под елецкую рояльную. Приходили гулёвские ребята и девчата. Шли с села Хрущёво, Бредихино. Теперь – и там, и здесь – тишина.
Старик останавливает звучание гармони, взор возвращается сюда, к нам:

«Вот так жизнь проскочила, пролетела, милые мои…»

Говорят, деревня жива, пока в ней есть хоть один праведник. Если по-нашему, то деревня Машенино  жива, пока в ней есть хоть один гармонист.
Павел Арзамасцев: «Гармонь – душа моя»
Арзамасцев Павел Иванович гармонист из с. Отскочное Краснинского района  Липецкой области. Игра его виртуозна и самобытна, к нам точно доносится из веков голос той Руси: искромётной, плясовой, размашистой. Тогда играли, как в последний раз:  сегодня ты на пляске, а завтра – на войне.
Павел Иванович с женой встречают нас на террасе  нарядного дома с  синими наличниками:

«Приглашаем   чайку попить и поглядеть, как гармонист живёт. Последний гармонист  на всё село…»


Арзамасцев садится на диван под  ковёр с оленями. Бережно берёт в руки гармонь.

«Отцову гармонь я, конечно, не сохранил. Как-то гулял на свадьбе и старенький дедок говорит:  «Попробуй мою гармонь, у меня полиартрит,  пальцы плохо работают». Стал играть. Сразу  женщины набежали, в пляс пустились.  Понравилась мне гармонь. «Дядя Миша, продай!». А тут женщины заголосили: «Дядя Миша, не продавай!».  Старик ответил: «Нет, продам, с гармонью хорошо управляется и по свадьбам ходит».

Павел Иванович играл на этой гармони и в снег, и в дождь – так мехи и порвались. Продал гармонь. Играл потом на разных – хорошие, дорогие, а всё не то.  Душу  щемило, мучился, точно оторвал от себя что-то. Пришёл обратно к тому мужику, тот отдал гармонь за 15 тысяч рублей. Потом Арзамасцев узнал, что это его гармонь знаменитого мастера Соломенцева: штучная, как сейчас скажут «эксклюзивная».
Тут Павел Иванович растянул  гармонь, полилась песня: « А это – плясовая». Только что  все сидели спокойно, как вдруг ноги сами стали отбивать такт  вслед  разухабистой  песни.
Гармонь в сёлах всегда была не только музыкальным инструментом. Гармонь включала в себя всё: дружбу, любовь, первые свидания, свадьбы, крестины,  была источником и безрассудной  смелости в молодые годы. Павел часто по снегу переходил Дон,  весной прыгал по льдинам на тот берег, летом – на лодке. На том берегу его ждали: «Пашка пришёл! С гармонью!».
В тамошнем клубе полов не было – мокрым веником прибивали пыль. Зимой стены  в клубе  были морозные, зябкие, в инее, как  ёлка на улице – холода никто  не замечал: танцевали и плясали под Пашкину гармошку.
Павел Иванович вновь пробежался пальцами по клавиатуре гармони:

«Это песня о ней.  Не обнял её, не поцеловал и домой пошёл грустный, а она его и не пожалела. Песня так и называется:  «длинные страдания «к ней», «от неё».

Через несколько минут, отыграв «длинные страдания», гармонист  на мгновение замолчал:

«А это уже наши страдания, короткие, отскочные…»

«Короткие страдания»  многое значат для Павла Ивановича. Долгое время  дружил с гармонистом Виктором Алексеевичем Щетининым. На селе ещё помнят, да и не только на селе, как непревзойдённо вдвоём играли матаню, елецкую короткую, «семёновку». А плясовая в их исполнении? Некоторые хозяйки боялись их даже в дом пускать: люди так пускались в пляс, что полы могли сломать.  Щетинин часто приходил к нему домой, точно чувствуя, что у друга сейчас на душе тягостно: «Давай, Пал Иванович, сыграем!».  И всё забывалось, что было – невзгоды, боли, тревоги, на сердце оставалась только радость. Но Виктора Алексеевича Щетинина не стало. Арзамасцев вздыхает: «Теперь я один гармонист в Отскочном». И Павел Иванович, смахнув грусть с лица,  говорит:

«Ну что, «цыганочку» вам сыграть?».
Андрей Ивлиев: «Русь без голоса гармони – как трава без росы»
Андрей Ивлиев  родился  в 1973 г.  в семье  гармонистов-шахтёров в г. Липецке. Гармонист «Золотой десятки» Всероссийской передачи «Играй, гармонь любимая!»  им. Заволокина. Откуда у него такая любовь к гармони? В его родне по отцовской линии все играли на гармошках: три родных дяди, отец,  дед, двоюродный дед – все достаточно крепкие гармонисты. Отец –  первый его   наставник и учитель. Андрей помнит, как уже в   четыре года, если  заслышит  на улице гармонь, так сразу  мчится на её  на звук. Игру отца узнавал за два километра, из тысячи людей узнавал, как он задористо играл матаню, страдания, «барыню». В те времена  не только в сёлах, но и в самом Липецке часто проводились уличные гуляния, свадьбы, пляски.  Это сейчас  матаня на городской улице считается  «эксклюзивом», экзотикой,  а раньше это был  обычный  темп жизни. Андрей Ивлиев говорит:

«В некоторых селах Липецкой области ещё проходят, слава Богу, свадьбы под гармонь, саму гармонь часто заказывают. У нас ещё жива  традиция  по сравнению с другими областями, где я часто бываю, – там вообще гиблое дело с гармонью. А в Липецкой области  есть и молодые гармонисты, что отрадно душе. Есть много молодых гармонистов в  г. Ельце. Тем более,  что Елец – родина гармони. Есть целый класс рояльной гармони у Анатолия Ивановича Королькова, огромное ему спасибо за это. Есть ученики и у меня, и это очень приятно: гармонь останется и после нас и никто о ней не забудет».
Василий Селезнёв: «Продали корову за 800 рублей и купили гармонь за 700…»
Гармонист Селезнёв Василий Яковлевич из села Волчье  Добровского района Липецкой области. Едим к нему в гости. Когда заезжаешь в Волчье, то создаётся ощущение, что здесь остановилось время: сохранилась музыка старой крестьянской жизни. В местной библиотеке создана экспозиция сельской народной одежды и крестьянского быта. Сохранились даже  костюмы, в которых в 1908 г. шли под венец  женихи и невесты начала прошлого века – молодые волчанцы.
Здесь бережно хранят все прошлые  традиции. Например, на Троицу, как это было всегда, плетут венки из берёзы: по поверьям, берёза все хвори забирает. В этот день по старинной традиции жители села создают рисунки из разноцветного песка, который собирают накануне Троицы. Гости праздника смогут не только насладиться многообразием песочных узоров, но и поучаствовать в их создании на мастер-классе «Узорочье родного села. Как дерево не может жить без корней, так и человек не может жить и двигаться вперёд без прошлого.  
Как нельзя кстати, тут же в селе зазвучали переливы гармони. Перед сельским домом бабушки, А.Д. Селезнёва, Н.И. Селезнёва, М.П. Кузнецова, М.И. Полякова,  пустились  в пляс, подпевая слова из песни под гармонь Василия Селезнёва. Он сейчас, к сожалению, остался единственным гармонистом на селе:

«То в клубе нашем побываю, то на улицу выйду, то в Доброе зовут, а тут в Липецк приглашают, в Москву…»

Василий Яковлевич помнит, как в его детстве вся улица собиралась с гармонью, бывало, до 4– 5 утра пели, плясали. А в понедельник  нужно идти в школу, а идти не хочется, отец тогда прогонял, иди… В то время на селе гармонь была центром притяжение всей жизни, сердцем села. Селезнёв помнит, как на селе говорили:

«К этому девчата придут, он гармошку купил, а к вам не пойдут…»

Между тем,  бабушки продолжали кружиться  возле баяниста, напевая озорные частушки. Но вот закончилась игра, бабушки и Василий Яковлевич уходят с улицы, ещё звучит в его руках гармонь, но всё тише и тише. Верится, что все же её игра не остановится, продолжится. И в селе Волчьем, как и по всей Липецкой области, гармонь никогда не смолкнет. Николай Рубцов писал:

«С каждой избою и тучею, с громом, готовым упасть, чувствую самую жгучую, самую смертную связь». Так же и с нашей гармонью.
Александр Газукин: шёл по жизни с гармонью, песней и любовью
Газукин  Александр Яковлевич  жил  в  д. Набоково Тербунского района. Был любимцем не только тербунской публики. Александра Яковлевича хорошо знали по всей Липецкой области, он участник и лауреат всевозможных конкурсов.
Александр Яковлевич  так вспоминал  своё первое знакомство с елецкой рояльной гармонью:

«Играл я самоучкой. Брат играл, отец играл. Помню наигрыши брата. По его игре я  и играю. В деревне у нас гармонистов было много, хорошо играли. Идут по улице ребята другой деревни,  играют, к девчатам идут, на нашу деревню. А вечером я стою на зорьке и слушаю; наш  гармонист  рояльной гармошкой елецкой, как даст, как растянёт!  у меня аж сердце замирает. А думка одна:  когда же я вырасту побольше и так же, как и он, заиграю».

Но в 1941 г. в Тербуны пришли немцы, хозяйство Газукиных  было полное, сытое:  немцы корову забрали, овец, поросят.  Забрали всю семью  и погнали в  в свой тыл. В Касторную пригнали. Там был организован концентрационный лагерь: бараки, колючая проволока. Мать на работе  отморозила  ноги, инвалидкой  стала. Когда немцев отогнали, 12 летний мальчик вез её до дома 70 километров. На тележке вместе с тёткой. По дороге  побирались по деревням, Саша  попрошайничал: хлеба, картохи… Потом – работа в колхозе, были одни одинокие женщины, у многих мужья погибли на фронте, землю пахали на быках и волах.
В 1949 г.  Александр закончил курсы шофёров, но попал во флот, где и прослужил пять лет на краснознамённом линкоре «Севастополь», личного состава было полторы тысячи. После армии всю жизнь шоферил: на «газонах», «зилах», работал в карьере, развозил молоко.
Тут Александр Яковлевич улыбнулся:

«В Обкоме профсоюзов на доске почёта стоял, как отличный работник. И после пенсии работал, меня и сейчас почитают как человека…»

Газукин всю жизнь не расставался  с гармонью. С гармонью ездил и в машинах. Друзья всегда просили: «Сашка, ты гармонь не забывай, нам с ней работать легче и веселее». Сейчас Александр Яковлевич играет на  елецкой рояльной гармони мастера Александра Зыбина, ей уже больше 20 лет.
Гармонь его свела и с будущей женой, Валентиной. Тогда, после войны, гармонь, пожалуй, была единственной отрадой. В деревне часто проводились вечера, колбасы ещё не было, парили муку со свеклой – и веселились.  Рядом с домом Александра был луг, по-деревенски – «выгон». Только он растянет гармонь, как тут же прибегают девчата. С Набоково, Васильевки, Лобаново. Кричат: «Сашка играет! Побежали!».
Александр Яковлевич заулыбался:

«Смотрю с Васильевки бегут, моя Валентина бежит, у неё голосок такой рассыпучий, идут весело, на гармонь мою. Так и познакомился с будущей женой. Влюбился в её пляску, как сейчас помню. Красавица».

Голос подаёт пожилая женщина, с мягкими, спокойными чертами лица, она и есть та самая  Валентина. Всю жизнь прошла  вместе с Александром, с его песнями, с его гармонью:

«Саша таким гармонистом был, только услышим, как играть начинает, так сразу все девчата к нему бегут. Бежим по родной деревне, а я жила в соседней, через мостик, и аж сердце вздрагивает…»
Валентина вздыхает: «Всё уже прошло…»

Ничего не прошло. Осталась память, остались добрые дела. Мы листаем фотоальбом семьи  Газукиных. Пожелтевшие за десятки лет фотографии  родителей: твердые, спокойные лица, открытые, ясные глаза. А вот и сам Александр: чёрные брови вразлёт, шапка тёмных волос, высокий лоб, и, кажется,  вот он сейчас  озорно  улыбнётся, растянет гармошку. Вот его друзья, здесь он возле своей машины с Валентиной, а это они в Ессентуках, а здесь на отдыхе у моря. А это фотография его   «ГАЗ 53», молоковоза: Саша бережно обнимает жену.
Газукины  честно, с достоинством прошли по полю своей жизни: с песней и любовью. Людям рядом с ними было хорошо.