Русская поэзия | Ирина Василькова

Ирина Василькова

 
 
ВАСИЛЬКОВА Ирина Васильевна родилась в 1949 г. в подмосковных Люберцах. Поэт, прозаик, эссеист. Закончила Геологический факультет МГУ, Литературный институт им. Горького (семинар Евгения Винокурова) и факультет психологии Университета Российской Академии Образования. Работала на кафедре геохимии МГУ. Сейчас преподаёт в школе, руководит детской литературной студией «19 Октября». Публиковалась в журналах «Новый мир», «Знамя», «Октябрь», «Литературная учёба», «Мир Паустовского» и др. Занималась переводами болгарской поэзии. Переведена на болгарский, сербский, немецкий. Член Союза писателей Москвы. Автор поэтических книг «Поверх лесов и вод» (2001), «Белым по белому» (2002), «Аква» (на русском и болгарском языках) (2002), «Террариум» (2004), «Южак» (2016).
Живёт в Москве.

По материалам сайтов:
https://ru.wikipedia.org/wiki/Василькова,_Ирина_Васильевна
http://www.peoples.ru/name/lastname-ru-vasilkova.html
 

  "Не твоя ли душа, птичкой кирпичногрудой..."
"А когда моя жизнь легла на крыло..."
"мёртвая женщина потерявшая свою тень..."
 

    * * *

Не твоя ли душа, птичкой кирпичногрудой
из травы посвистывая, дразнит лукавым оком?
Тяжелеет август, соседи гремят посудой,
с кухонь дачных тянет горячим яблочным соком.
Я плохой садовник, мама – дичают твои аллеи,
ветви путаются – загустенье и запустенье.
Эту срезать, и ту пора бы, да нет – жалею
корявую, полумёртвую – вдруг растенье
весной очнётся, свирепым нальётся мёдом,
набрякнет цветами, ягодами, нагонит сладость,
оплетётся пчёл ликующим хороводом,
а мне – и радость.
Твоей бы решимости, мама – секатор наизготовку,
вырезать лишнее – всё на золу сгодится!
Но всех приголублю – дохлый укроп, морковку,
а сад в упадке – даже яблоко не родится.
Не смотри так пристально, кирпичногрудая птица –
крестиком на воротах свою оставляю метку,
чтобы Тот, Кому садом земным придётся распорядиться,
пожалел меня, как жалеют сухую ветку.




* * *

А когда моя жизнь легла на крыло
и пошла на третий виток –
загудело пронзительно и светло,
и окреп воздушный поток.
Из-за белых загорий блажит зима,
раздувая облачный фронт.
Геометрии бес, ты сошёл с ума –
так раздвинулся горизонт!
Там, внизу, ноябрьский неяркий свет,
хрупкий снег и зелёный мох,
и сквозь ветхий мрамор глядит мне вслед,
ухмыляясь, античный бог.
Избежав атмосферных помех, с трудом
различаю пруд и скамью,
в пышных клочьях ампира застывший дом,
чаепитие на краю.
Но душа суха, как полярный лёд –
никаких тебе слёз из глаз –
значит, в жажде моей убедился Тот,
Кто всегда испытывал нас.
Не один глоток – ледяной поток,
до огня по коже – и всласть!
Мне не страшно, бес – мне с моих небес
всё равно уже не упасть!




* * *
 
мёртвая женщина потерявшая свою тень
тебя преследует который день
который месяц который год
заглядывает в глаза целует в рот
с ней даже можно спать как с женой
спутав её со мной
 
мёртвая женщина даже голоса нет
холодная опаловая на просвет
лицо стеклянное во лбу тоска
кожа бледнее снятого молока
не ложись с ней в постель не садись за стол
забей осиновый кол
 
верность ревность ящик Пандоры двойное дно
есть другая улетающая в окно
даже лютому голоду вопреки
зерна не берёт с руки
малиновкой из летних кустов глядит
кровь у неё гудит
 
птичий век короткий а эта ещё жива
и ловится на ласковые слова
будешь слушать песни по вечерам
у неё на хвосте звезда в башке тарарам
грудка тёплая рябиновый пух
и абсолютный слух
 
смотрю в зеркала не думаю ни о чём
пока ты присматриваешься за плечом
к двум моим отражениям оцениваешь товар
а душа дрожит как летучий пар
не успев понять из грянувшей темноты
какую же выбрал ты