Русская поэзия | Юнна Мориц

Юнна Мориц

 
 
МОРИЦ Юнна Петровна родилась в 1937 году в Киеве. Окончила Литературный институт имени А.М. Горького, несмотря на то, что её в 1957 году исключали за «нездоровые настроения в творчестве». В 1961 году вышла книга стихотворений «Мыс Желания» (по названию мыса на Новой Земле), основанная на впечатлениях от путешествия по Арктике. Затем поэтические сборники: «Лоза» (1970), «Суровой нитью» (1977), «Третий глаз» (1980), «Синий огонь» (1985), «В логове голоса» (1990), «Лицо» (2000), «Таким образом» (2000), «Не бывает напрасным прекрасное» (2006) и другие, поэтические книги для детей. Её стихи переведены на все европейские языки, а также на японский, турецкий, китайский. Лауреат премий имени А.Д. Сахарова, «Триумф», «Золотая роза» (Италия), имени А. Дельвига и других. Живёт в Москве.
 

  "Особо культурные парни..."
"Когда идёт Россия на уступки..."
"Евгеника – прелестная наука..."
Запад святой
После войны
Мой подвал
 

* * *

(отрывок)

-

Особо культурные парни

Балканы культурно бомбят.

В особо культурной поварне

Состряпали этих ребят.

Особо культурные страны

Их нынче пекут, как блины,

И будут они ветераны

Особо культурной войны.

Они убивают культурно

Мосты, поезда, города,

Поскольку ведёт  себя дурно

Людей некультурных среда.

Но бомбами вышибут сходу

Мозги некультурных людей

И новую купят народу

Культуру и новых вождей.

И будут потом ветераны

Особо культурной войны

Учить некультурные страны

Особому чувству вины –

За то, что не сразу в могилу

Культурно они улеглись,

А, всю некультурную силу

Собрав, некультурно дрались.





     * * *

Когда идёт Россия на уступки,

Ей череп разбивают молотком –

На деньги стран, желающих разрубки

России, не съедобной целиком.

-

Смолоть зерно судьбы и стать мукою,

Утратить путь божественный зерна?!

Тогда весь мир оставит нас в покое

И вся правозащитная шпана.

-

Не дай смолоть им нашу силу воли

И сделать корм из наших отрубей,

Не дай, судьба, очнуться нам в помоле!..

И ты, Поэтка, вкусной быть не смей.





* * *

Евгеника – прелестная наука

О высшем сорте и во имя высшей цели,

Когда кобель, тебя загрызший, или сука

Несут здоровый дух в здоровом теле.

-

Наука о естественном отборе,

О высшем сорте и во имя цели высшей, –

О том, что честь имеет в этом споре

Остаться высший сорт, тебя загрызший.

-

И чистой лирики моей Сопротивленье

Не прекратится в столь кошмарном укороте, –

Когда огрызком остаётся населенье,

А быть должно – в неразгрызаемом народе.





ЗАПАД СВЯТОЙ

Слепотой, глухотой, немотой
Наслаждается запад святой,
Когда мчится в Россию лавина
Мирных беженцев, а Украина
Бьёт по ним, и летящая мина
Абсолютно чиста и невинна,
Где распахнута смерти долина.
И своей глухотой,
И своей немотой
Наслаждается запад святой!

Абсолютно невинным и чистым
Запад выглядит специалистом
С абсолютно крутой правотой –
Слепотой, глухотой, немотой!
Миномётчик и снайпер-молодчик
Бьют по беженцам, по журналистам,
Чей язык – Достоевский, Толстой.
Так в Европу идёт Украина,
Где невинна летящая мина,
И летящая пуля невинна, –
И своей глухотой,
Немотой, слепотой
Наслаждается запад святой!




ПОСЛЕ ВОЙНЫ

В развалинах мерцает огонёк,
Там кто-то жив, зажав огонь зубами,
И нет войны, и мы идём из бани,
И мир пригож, и путь мой так далёк!..
И пахнет от меня за три версты
Живым куском хозяйственного мыла,
И чистая над нами реет сила –
Фланель чиста и волосы чисты.  
И я одета в чистый балахон,
И рядом с чистой матерью ступаю,
И на ходу почти что засыпаю,
И звон трамвая серебрит мой сон.
И серебрится банный узелок
С тряпьём. И серебрится мирозданье.
И нет войны, и мы идём из бани,
Мне восемь лет, и путь мой так далёк!..
И мы в трамвай не сядем ни за что –
Ведь после бани мы опять не вшивы!
И мир пригож, и все на свете живы,
И проживут теперь уж лет по сто!
И мир пригож, и путь мой так далёк,
И бедным быть – для жизни не опасно,
И, Господи, как страшно и прекрасно
В развалинах мерцает огонёк.

1980 г.





МОЙ ПОДВАЛ

Когда мы были молодые
И чушь прекрасную несли,
Фонтаны били голубые
И розы красные росли.

В саду пиликало и пело –
Журчал ручей и цвёл овраг,
Черешни розовое тело
Горело в окнах, как маяк.

Душа дождём дышала сладко,
Подняв багровый воротник,
И, словно нежная облатка,
Щегол в дыхалище проник.

Во мне бурликнул свет, как скрипка,
Никто меня не узнавал, –
Такая солнечная глыбка
Преобразила мой подвал.

С тех пор прошло четыре лета.
Сады – не те, ручьи – не те.
Но помню просветленье это
Во всей священной простоте.

И если достаю тетрадку,
Чтоб этот быт запечатлеть,
Я вспоминаю по порядку
Всё то, что хочется воспеть.

Всё то, что душу очищало,
И освещало, и влекло,
И было с самого начала,
И впредь исчезнуть не могло:

Когда мы были молодые
И чушь прекрасную несли,
Фонтаны били голубые
И розы красные росли.