Русская поэзия | Юрий Воротнин

Юрий Воротнин

 
 
ВОРОТНИН Юрий Иванович родился в 1956 году в посёлке Пирово Тульской области. Окончил Тульский политехнический институт. Заслуженный строитель России, Президент ФК «Истра» генеральный директор ОАО «Проектно-строительное объединение – 13». Автор стихотворных книг: «Стихотворения 1973–2005» (2006), «На вечной дороге» (2010), «Небесный щит» (2013). Кавалер Золотой Есенинской медали, лауреат премий имени Р. Рождественского, имени Я. Смелякова. Живёт в городе Дедовск Московской области.
 

  Русь
"Живу, никому не мешая..."
Август
"Ты не думай, что минула тысяча лет..."
Лебеди-гуси
"Подбираю слова по душе, по мотиву, по звуку..."
"Не горюй обо мне, я согреюсь на солнышке редком..."
Последний солдат империи
"За мороз, за дождь неутолимый..."
"Здесь говорят не «творог», а «творОг»"
Закрыть бы свинцовые веки...
"Где по глине да по тине..."
"Вот она, последняя дорога..."
Ты прости меня, кот…
 

РУСЬ

-

Говорил, говорил, как слова доставал из колодца.

И заплакал потом, и давай причитать-голосить,

Будто горло пронзил наконечник стрелы инородца,

И рванула из горла тоска и печаль по Руси.

-

Не по  родине плач, что гремела державным железом,

По Руси, гой еси, что лишь в гусельных сказах жива.

Где семь вёрст до небес, только семь, но всё лесом и лесом,

А за каждым кустом колдуны, ведуны, татарва.

-

Он плетёт языком, но какие узлы расплетает!

Отмывает слезами, что жизнь накоптила во мне.

Красно Солнце встаёт, Ясный Сокол  с запястья  взлетает,

И в воде не тону, и опять не сгораю в огне.

-

Я семь вёрст пролечу, отобьюсь, отмолюсь по дороге,

Меч заветный в руках, сапоги-скороходы не жмут.

И увижу свой дом, и узнаю родных на пороге,

И услышу, как птицы и ангелы вместе поют.





* * *

Живу, никому не мешая,

Но вдруг позову звонарей,

Чтоб родина знала большая

О родине малой моей.

-

Пусть мощные воды в усердье

Несутся по руслу реки,

Но их глубину и бессмертье

Питают мои родники.

-

Заходится дух от  просторов,

Блестят чернозёмом поля,

Но глина моих косогоров,

Хоть глина, но тоже – земля.

-

И ставлю я, пусть запоздало,

Две свечки, душа за душой,

Во здравие родины малой,

В величье и силу большой.





АВГУСТ

-

И прижаться к земле, и почти что сравняться с землёй,

Слава Богу, что август не минул ещё середину.

И трава по утрам от тумана тепла, как бельё,

И ещё холода не томят на рассвете рябину.

-

А прижавшись к земле, лишь глубинному гулу внимать,

Что в подземной реке оседает и медленно тонет,

И почуять покой, и судьбу научиться читать

По сплетенью корней, как по линиям тёмных ладоней.

-

И, загад разгадав, никого ни о чём не просить,

Никуда не спешить, ни судимым не быть, ни судьёю.

Лишь холодные пальцы с корнями потуже сцепить

И прижаться к земле, и почти что сравняться с землёю.





* * *

Ты не думай, что минула тысяча лет,

Меньше жизни прошло человеческой,

Я вернулся на родину - родины нет,

Лишь бурьян на усадьбе отеческой.

-

Дом склонился, поник, но как мир на китах,

Устоял на песке промороженном.

Как давно не бывал я в заветных местах!

Жизнь другими дорогами хожена.

-

Дверь качнётся, чтоб спеть мне, но даст петуха,

Приглашая в родные хоромины,

И охватит озноб - нет страшнее греха,

Чем забвение веры и родины.

-

Не чужая вина - сам изменник и тать,

Даже если репейники выполю,

И под старость приеду сюда умирать,

Всё равно оправданья не вымолю.

-

Задохнусь от тоски, как зверёныш в клети,

И тоску позову во товарищи.

Чтоб рассказывать правду о русском пути

По долинам, по взгорьям, по кладбищам.





Лебеди-гуси

-

В каждом прожитом дне понимания больше и грусти,

С каждой спичкой зажжённой и сам, словно хворост, горю.

А забудусь на миг, и несут меня лебеди-гуси

Через дол, через лес, через долгую память мою.

-

Озаряются дали, и вижу я мать молодою,

И отец-молодец, с ним любая беда – не беда,

Каждым утром меня умывают живою водою,

Чтоб с меня худоба уходила, как с гуся вода.

-

Над тоскою моей, над заснувшей с усталости Русью,

Над вороньим гуляньем, затеявшим суд-пересуд,

Сколько крыльев хватает, летят мои лебеди-гуси,

Сколько крика хватает, зовут мою память, зовут.

-

То дорога легка, то вокруг облака без просвета,

То дымком от печи, то пожаром потянет с земли,

Золотыми шарами и мёдом нас балует лето,

Серебром осыпают усердные слуги зимы.

-

Но не долог полёт, возвращенье всегда неизбежно.

Оборвётся забвенье, проститься и то не успеть.

И смотрю я назад, и такая мне видится бездна,

Что оставшейся жизни не хватит её разглядеть.





* * *

Подбираю слова по душе, по мотиву, по звуку,

Как весною берёза листок подбирает к листку,

Как чечётку танцор каблуком подбирает по стуку,

Как в пути колокольчик ко мне подбирает тоску.

-

Собираю слова, как сентябрь журавлей в треугольник,

Как зимою восток по свече собирает зарю,

Как молитвою нас собирает Никола Угодник,

Собираю слова и кладу их янтарь к янтарю.

-

Собираю слова, чтобы их не растратила вечность,

Шаг за шагом иду, и перо по страницам течёт.

Не зайти б за предел тот, где слово становится вещим,

Где предсказана жизнь, где уже равновесье не в счёт,

-

Где обуглена грань, за которой никто не осудит.

Вот мне Бог, вот порог, вот стрела прочертила ладонь.

Эх, горит, не горит – посмотрю-ка, авось не убудет,

И к горящим поленьям бросаю страницы в огонь.





* * *

Не горюй обо мне, я согреюсь на солнышке редком,

И не сахарный я, чтобы таять под мёрзлым дождём.

Если землю мою разложить на молекулы-клетки

И со мною сравнить – до последнего мы совпадём,

-

Потому что века не прошли здесь легко и бесследно,

Потому что в крови поднималось жильё да быльё,

И родные мои в эту землю ложились посмертно,

Становились землёю, крупицей, частицей её.

-

Это суть бытия, это крепости нашей основа,

Это память мою разбудило движенье светил.

И когда постигаю закон притяженья земного,

Объясняю его притяжением отчих могил.

-

Я поправлю кресты, обновлю после снега оградки

И уставлюсь смотреть, дотемна не подняв головы,

Как земля подрастает с могильною каждою грядкой.

Скоро-скоро до неба достанет макушкой травы.





ПОСЛЕДНИЙ СОЛДАТ ИМПЕРИИ

-

Что мне делать, скажи, одинокому, сильному, злому?

Если бедный мой край то слезами залит, то вином,

Если вяжет неправда тяжёлые руки узлом мне,

И ночами потери стучатся в затылок виной.

-

Посмотри на меня – я умел останавливать время.

Я умел выживать, где огнём выжигали глаза.

Только реки мои всё равно на земле обмелели,

И от дыма земного мои не видны небеса.

-

Где держава моя, что гремела от моря до моря?

Где солдаты мои, что к плечу подставляли плечо?

Я остался один на сквозном пулемётном просторе,

Обречённый на подвиг, щитом награждён и мечом.

-

Ты прости мне, империя, слёзы мои на погосте.

Только слёзы свои не прощай никому никогда.

Три известных дороги лежат предо мной, как пред гостем,

Три известных дороги ведут неизвестно куда.





    * * *

За мороз, за дождь неутолимый,

За войну, за «быть или не быть»

Дай всем русским, Боженька родимый,

Хоть чуть-чуть в Швейцарии пожить.

-

Дней по пять, а больше их не мучай,

Затоскует каждый, заскулит

От лесов зелёных – не дремучих,

От озёр прозрачных – не кипучих,

От дорог, затоптанных в гранит.

-

Всех часов биение наручных,

Всех органов мощное созвучье

Колокольчик в поле однозвучный

Переплачет, переголосит.





* * *

 
Здесь говорят не «творог», а «творОг»,
Пьют чай из блюдца с сахаром вприглядку
И, по слогам читая слово «Бог»,
Справляют жизнь по старому порядку.

Подённый труд с погодою в борьбе,
Жизнь вопреки злодеям и дорогам,
И если жалость – жалость не к себе,
А к сгинувшим по войнам и острогам.

Пойти вперёд – ни огонька окрест,
Назад взглянуть – тьма разливает реки.
Всю жизнь свою бежал из этих мест,
А оказался вросшим в них навеки.





ЗАКРЫТЬ БЫ СВИНЦОВЫЕ ВЕКИ...

Закрыть бы свинцовые веки
И слушать всю ночь напролёт,
Как бьются подземные реки
В корнями затянутый свод.  

Не ведать бы вечной мороки,
Концы заплетая в узлах,
А зреть, как древесные соки
Восходят в отвесных стволах.

Глаза не кривить в укоризне
На злое житьё и бытьё,
А плыть по течению  жизни,
Сливаясь с теченьем её,

И знать, что во странствиях долгих
Хоть раз, хоть мгновеньем одним
Бог сыщет тебя среди многих
И взглядом проводит Своим.





    * * *

Где по глине да по тине
Катит тёмная вода,
Где в траве, как в паутине,
Вязнет падшая звезда,

Где туманом забелённый
Воздух гуще киселя, 
Там на веточке зелёной
Жизнь качается моя. 

И никак не догадаться
Даже мудрым поутру,
Сколько ей ещё качаться
На весу да на ветру. 

Ну, а тот, кто это знает,
Не расскажет ничего,
Он меня оберегает,
Я растение его.




  * * * 

Вот она, последняя дорога 
По еловым веткам в благодать, 
И уже рукой подать до Бога, 
До небес уже рукой подать. 

Я тебя жалею с опозданьем, 
Мне немного выпало успеть – 
Целовать последним целованьем 
И последней жалостью жалеть.




ТЫ ПРОСТИ МЕНЯ, КОТ…

Ты  прости  меня,  кот,  твои  годы  быстрее моих,
Ты  мой  возраст  догнал  и  уходишь  старательно  дальше.
Я по гулкой земле на своих громыхаю двоих,
На своих четырёх ты  на  землю  ступаешь  тишайше.

Не жалей  меня,  кот,  мы  быльём  поросли  −  не  старьём,
Мы  ещё  молодцы  − ни  хвосты,  ни  усы  не  обвисли.
Мы  ещё   помяучим  с  тобой,  мы  ещё  поживём,
И  половим  мышей  − ты  в  прямом, я  в  сомнительном  смысле.

А  когда  остановишься,  чтобы  меня  подождать,
И  прокатится  ток от ушей по спине и по лапам, 
Ты  природу  свою  пересиль  −  не  сбегай  умирать,
А  усни  на  руках  и  на  память  меня  оцарапай.