Русская поэзия | Пётр Люкшин

Пётр Люкшин

 
 
 

  До встречи на лугу
Колодец
Песнь песней
Стихи на Троицу
 

ДО ВСТРЕЧИ НА ЛУГУ

Сова проснувшаяся стонет,
стальных подковок слышен звук.
Опять идут в ночное кони
на Бежин луг,
на Бежин луг.

И стайка мальчиков 
из рощи
таскает хворост для огня.
Летящей сойки
тёплый росчерк
подшил к заре страничку дня.

На Бежин луг, на мятный ветер,
на добрый дух пчелиных сот...
На Бежин луг
телега едет,
и пастушок за ней идёт.

А вслед за ним –
табун из песни
взбивает пыль по кочкам дней, 
табун земных,
табун небесных
и даже огненных
коней.

Туда –
за сладкою травою.
Туда,
где в дружеском кругу,
как брат с сестрой –
Покой и Воля
пекут картошку на лугу.




КОЛОДЕЦ

Утомлённая добрая тишь
Приласкала крылатую стаю.
– Почему ты, колодец, не спишь?
– Потому что я капли считаю.

Их так много во мне, что беда,
Те – родные, а те – дождевые.
И осколки весеннего льда
Шевелятся во мне, как живые.

Капля к капле весны и любви,
Я не сплю, я из бездны блистаю.
Урони в меня слёзы свои,
Я их все до одной сосчитаю.

Как они серебрятся внутри,
В одиноком ларце моём строгом.
Только долго в меня не смотри.
А попей
И иди себе с Богом.




ПЕСНЬ ПЕСНЕЙ

Из медных труб летели искры, и стервенел бойцовский строй от этой силы сатанинской, от этой ярости святой. И новый мир рождался в блеске штыков под рваным кумачом, и лишь Голицын с Оболенским не понимали, что почём. Они не встали на колени, не спели Интернацьонал. Да что они – товарищ Ленин не всё местами понимал.
А музыка вплеталась в ветер, сжигала страх, срывалась с губ и хоронила тех и этих почётным гулом хриплых труб. Хоть бравых песенок немало пел офицерский полк в строю... 
Но ... против Интернацьонала...
как против лома,
мать твою...




СТИХИ НА ТРОИЦУ

В год Петуха,
в багрово-красный год,
нас помня и молясь за наше здравье,
Андрей Рублёв, 
небесный тихоход,
гуляет в колокольном разнотравье.

Он добавляет сини василькам
и солнечности лютикам-ромашкам.
Порхает и гуляет по рукам
коровка божья,
добрая букашка.

Креста и рясы нет на нём уже,
он сам давно – как крест животворящий,
плывущий
по невидимой меже
меж будущей страной и настоящей.

Но крестится и молится за Русь,
и смотрит вниз
на свежие могилы...
Скажи, сынок, что с нами будет, милый?

– Не бойтесь, – говорит –
Я помолюсь...